Была ли самооборона и защита моего маленького сына и жены?

О самообороне. «как к нам в дом проник злодей»

Была ли самооборона и защита моего маленького сына и жены?

Эта страшная история произошла в Москве в ночь с 4 на 5 декабря 2017 года (с понедельника на вторник). К сожалению, ее непосредственными участниками стали я, моя жена, наша любимая кошка и неизвестный гражданин «без национальности». Прошу заметить, что никаких намеков на «рознь» тут нет, просто факты.

Вечером мы спокойно поужинали, за ужином я выпил примерно 0,7 некрепкого пива (потом это будет важно) и пошли спать около полуночи. Как говориться, ничего не предвещало ничего… Примерно в 4 часа утра мы проснулись от звука разбивающегося стекла.

Первая мысль – кошатина навернула с подоконника икеевскую банку для хранения морса. Мы спокойно но быстро направились на кухню, включили там свет и … ничего.

На кухню дверь не стоит, просто портал (это тоже будет важно), а рядом с ней дверь в гостиную, из-за которой звуки повторились. Вот тут нам стало реально страшно, т.к. мохнатая любила чесать когти об диван, поэтому дверь туда закрыта и никого там быть не должно.

Страха прибавило то обстоятельство, что живем мы на последнем этаже высотки и да, в нормальном районе, а на голубей на балконе это точно похоже не было.

Дальше все происходило как-то очень быстро и медленно одновременно и кажется одним нереальным действием.

Задвинув супругу за себя, я открыл дверь и, мы увидели в темноте силуэт мужчины, который добивал стекло балконной двери (пакет в три стекла по 6 мм), просунул руку внутрь и пытается открыть ручку двери.

За дальнейшие действия свои и жены я благодарен природе, высшему образованию, стрессовой работе и вообще непонятно чему, т.к. действиям удивились даже полицейские.

Фото с места событий

Я очень громко и отчетливо (помню как вчера) заорал, чтобы он не пытался пройти внутрь, в ответ услышал «Убью, стрелять буду!» С этой фразой он завел руку в расстёгнутую куртку. Я скомандовал жене бежать, закрыться в спальне и звонить в полицию. «Гость» открыл дверь и бросился на нас.

Она ломанулась через квартиру, прихватив городской телефон (почему городской не ясно, сама сказать не может, в спальне на зарядке мобильный). Я в этот момент бросился на кухню, единственное светлое помещение в доме (ночь все-таки) и выхватил нож из подставки на столешнице.

Это был единственный доступный вариант, т.к. альтернативой были цветок в горшке и стул, а мне, на секундочку, против потенциального огнестрела выступать. Все остальное было убрано на свои места по ящикам, даже в мойке ничего.

«Гость» тем временем пролетел мимо целенаправленно за супругой с криком «УБЬЮ!!! СТРЕЛЯТЬ БУДУ!!!»

Закрыть дверь спальни до конца она не успела, он, схватив ее за горло одной рукой и прижав к шкафу (стоит в спальне около входа и получается практически продолжением дверного проема), пытался отжать дверь. Я подбежал с ножом в руке и услышал как любимая уже не кричит, а хрипит, пытаясь обороняться.

Я заорал на него «Пусти» и нанес несколько ударов рукоятью ножа по голове. Уже в этот момент успел сообразить, что резать буду только в самом крайнем случае ну если прям вот совсем пиздец приходит, пока он еще маячил на небольшом удалении.

После нескольких ударов в голову он на доли секунды ослабил хватку, я его потянул на себя, а жена захлопнула дверь.

Тут случилась дополнительная неприятность. Из-за того, что спать в обуви я не привык, а при волнении люди иногда потеют (не потеют только мертвые, а этому как раз я и сопротивлялся), моя ступня предательски поскользнулась на полу, а я оказался практически на коленях. Злодей (как оказалось потом, это термин такой.

Преступниками становятся уже после доказательства нарушения закона) этим воспользовался и всем весом навалился на меня, попутно доказывая свое южное радушее ударами мне в голову и корпус. Перед входом в спальню коротенький коридорчик и я оказался уперт задницей в одну стену и головой в другую.

Но, как говориться, и на нашей улице будет праздник, а именно – я услышал щелчок замка спальни, значит сейчас супруга в условной безопасности, а мы с ним вдвоем, а моя задача предать безопасности безусловность. Я несколько раз попытался выпутаться, при этом прижимая злодея к стенам и двери, распрямляясь и задирая его руки.

Все это время нож я держал в вытянутой и отведенной в сторну правой руке (он слева) чтобы чего страшного не сотворить. Можете верить, а можете не верить, как говориться, но в этот момент у меня уже крутились мысли о том, что совсем «зарезать, небольно» будет дерьмовым решением, сидеть не хочется, но жизнь одна.

Короче, совсем все не круто, я уже начал уставать и проседать под массой моего визави, попутно предупреждая очень громко и четко (жена потом сказала, что все было понятно, но голос больше на рычание походил), чтобы товарищ прекращал балаган иначе ударю ножем.

«А жить так хочется, ребята,
А вылезать уж мочи нет.»
Чиж и Ко

Мои воззвания к разуму пришельца не имели никакого эффекта, а силы заканчивались. Если падаю, дальше все понятно, вариантов у него масса: от запинать и попрыгать до воспользоваться заботливо принесенным ножом, ну и застрелить, конечно же.

А потом взломать спальню… Тут я даже думать не хочу, потому что даже с учетом прошедшего времени и препаратов, холод по спине пробегает. В обзоре у меня гость от пояса и ниже (запомнилось, что ширинка у него была расстегнута). Быстренько подумать, ага, суну лезвие в живот – труп, в пах – труп, в ступню – мне нужно совсем прилечь, тут из меня труп сделают, значит в бедро.

Что там у нас из курса школьной анатомии? Артерии там есть и много, но вроде ближе к внутренней поверхности. Будем колоть внешнюю. Приставил нож в упор к его ноге, я плавно надавил. Подержал, пока он не заорал и не начал обмякать на мне. Тут я нож вынул (только совсем потом вспомнил, что при ножевых вынимать нельзя, чтобы кровотечение не развивалось) и откинул.

На этом моменте пол уже был весь залит, а после того как вытащил, залило еще и стену фонтаном. Кровищи реально как у Тарантино в фильмах.

Он обмяк еще немного, я смог распрямиться и, схватив его за грудки, потащил в прихожую. Проорал жене, чтобы вызывала срочно скорую. Из спальни раздался только один вопрос «Кто?». Крикнул «Я его». Тут гость немного очухивается и пытается мне пробить, за что получает в лицо.

Я его уложил, именно уложил на пол, а то башку еще разобьет и все, все старания по «нелетальному повреждению» коту под хвост. Зафиксировал его руки одной рукой, а второй начал вынимать у него из джинсов ремень, чтобы жгут сделать. Рыпается, чего-то хрипит на своем, наверное говорит, что квартирой ошибся, попутно продолжая угрозы убийством.

Крикнул жене бежать за соседями (нам очень повезло, и мы тусим в четыре квартиры, а значит, что если кто-то из соседей ломится ночью с криком помогите, это реально не просто так и надо помогать). Я ору на злодея, чтобы тот не рыпался, иначе прямо тут от кровопотери у меня сдохнет на руках.

Перевязываю, держу в натяге жгут одной рукой, другой отбиваюсь от раненного придурка. В крови уже по локоть сверху и по колено снизу. Прибежал сонный сосед и с полным охуением в глазах от такой картины немного впал в ступор. Я заорал «Держи ему руки», сосед молча и быстро схватил его за запястья и отвел руки наверх.

Я перехватил жгут, натянул, а второй освободившейся рукой начал зажимать рану. Вот тут-то меня паника и пробила. Я его держу, по рукам его кровь течет, а от меня уже ничего не зависит, только ждать медиков (а я точно знал, что на подобное им без полиции заходить нельзя, значит, ждать вообще всех), время уходит.

Даже мысль о СИЗО за спасение собственной семьи проскочить уже успела. Но тут в квартиру вбежали два молодых парня в форме и два белых халата. Они кое-как оттащили меня от тела, я не хотел выпускать жгут, а может и не мог, рук уже не чувствовал. Спросил, выживет ли, сказали «должен». На панике и истерике спросил еще несколько раз.

Добрый доктор-врач, который его бинтовал (второй ставил капельницу) решил пошутить и заявил что-то типа «Да чего ты переживаешь, сейчас подохнет, быстро оформим, проблем всем меньше» В этот момент полицейский, с которым данный врач общался до этого абсолютно спокойно, заявил «Завали ебало и работай молча иначе разобью».

А жена потащила меня срочно в ванную смывать его кровь чистым спиртом (хорошо что был, это реальная практика быстрой профилактики даже у скоряков, если ничего больше нет). Это было только началом интереснейшего общения с органами в эту чудесную ночь.

Прикладываю ссылку на новость на сайте РенТВ. По их мнению я просто мимо проходил в 4 утра, или жена гуляла по квартире и тут гости.

Получилось много букв. Продолжение в течение пары дней напишу, если интересно.

Отредактировал LactariuS 1 год назад

Источник: https://pikabu.ru/story/samooborona_v_dome_chast_1_napadenie_5924700

Как не сесть за самооборону

Была ли самооборона и защита моего маленького сына и жены?

Сопротивление нападающему на тебя человеку — самооборона или насилие?

Ежегодно в России получают широкий общественный резонанс уголовные дела, связанные с самообороной. Очень редко можно спрогнозировать, каким исходом обернется то или иное дело, даже при схожих обстоятельствах. И чаще суд выносил решение не в пользу защищающегося.

Есть, однако, несколько громких дел, в которых люди, применившие самооборону, были оправданы. Рассмотрим, как и почему это происходило.

Дело о голодном сожителе

12 апреля текущего года Мосгорсуд оправдал женщину, которая зарезала своего сожителя, защищая свою жизнь. Тот пришел домой пьяным, возмутился, что гражданская супруга якобы приготовила еду только на себя, и начал ее душить. Женщина освободилась и ударила его подвернувшимся ножом. Она немедленно вызвала скорую, но мужчина скончался.

Мосгорсуд признал, что в действиях женщины не было преступного умысла и что у нее были основания обороняться, так как она реально опасалась за свою жизнь.

«В американской практике самообороны есть правило Stay Your Ground — „стой на своем месте“, которое разрешает применение оружия против другого человека в случае, если это предотвратит преступление. В России же все иначе», — поясняет «Ридусу» адвокат Матвей Цзен.

Российская практика рекомендует не применять насилие, а убегать с места преступления. Здесь больше шансов, что тебя оправдают, если в ходе следствия получится доказать, что тебе некуда было деться в момент совершения нападения. Если же возможности для отхода были, то на суде дело может кончиться плохо.

Дело Галины Каторовой

Аналогичный случай произошел в Приморском крае. Галина Каторова ударила мужа ножом, когда он избивал ее и душил при свидетеле. Правда, свидетель — сосед — предпочел выйти на балкон и не вмешиваться. Следствие было намерено обвинить Галину, однако суд решил, что у нее не было возможности покинуть обстановку, где ее жизни угрожала опасность.

«Пленум Верховного суда РФ (постановление от 27.09.2012 № 19) определил необходимую оборону в качестве „основания для признания правомерным причинение вреда лицам, посягающим на охраняемые уголовным законом социальные ценности“. Ст. 37 УК РФ (необходимая оборона) определяет случаи, при которых лицо не подлежит уголовному преследованию», — поясняет источник «Ридуса» в силовых структурах.

Часть 1 статьи 37 гласит: не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

«Таким образом, если хрупкая барышня, чистя свой спортивный арбалет, вышла на шум в коридоре и обнаружила свою мать, лежащую в луже крови и нависающего над ней двухметрового мужика с куском арматуры в руке, который дёрнулся в сторону барышни с криком „И тебя завалю!“, выстрелит из арбалета в незваного гостя, то это будет необходимой обороной», — говорит наш источник.

Галине Каторовой, как и первой женщине, к тому же некуда было деваться: нападение произошло у нее дома.

Дело казака Шишова

В 2017 году были признаны невиновными казак Олег Шишов и его друзья — Алексей и два Александра Дутовы. Они поссорились с цыганом Дмитрием Пестриковым, к которому ушла жить дочь Алексея Дутова, и Пестриков пообещал, что прострелит голову Шишову.

В итоге у ворот дома казака собралась толпа из 24 человек, вооруженных пневматическими и травматическими пистолетами, битами и холодным оружием. У обороняющихся были травмат и карабин «Сайга». Погибло двое нападавших.

Вначале уголовное дело было возбуждено в адрес обороняющихся, но вскоре прекращено и возбуждено против другой стороны.

«Агрессия должна исходить не от вас; она должна быть сопряжена с насилием или с угрозой насилия; у вас не должно быть умысла на причинение вреда посягавшему, а только на пресечение посягательства; если вы не могли до конца оценить характер нападения и степень опасности, то вы не превысили пределов необходимой обороны», — резюмирует адвокат, заведующая филиалом № 36 Московской областной коллегии адвокатов Ксения Степанищева.

Дело «миасского стрелка»

Известна история «миасского стрелка» Александра Григорьева.

В его дом в ночь с 1 на 2 января 2016 года вломились пятеро человек — четверо мужчин и одна женщина, известная компания пьяных дебоширов из соседнего села. Они сразу ударили Александра так, что тот отключился.

Незваные гости угрожали убить всю семью. Очнувшись, Александр первым делом добрался до сейфа, где лежало ружье. Четверых нападавших он убил, пятого ранил.

Его арестовали, но почти сразу отпустили под подписку о невыезде — вступился глава Следственного комитета Александр Бастрыкин. Дело не дошло даже до суда.

Матвей Цзен поясняет: на Григорьева напали в его собственном доме и он не имел возможности убежать. Фактически самооборона — единственное, что ему оставалось. Кроме того, сыграло роль то, что Григорьев защищал своих близких.

«Очень многое зависит от того, насколько быстро человек сориентировался, когда дело дошло до дачи показаний. Ты не обязан разбираться, воровать они пришли или убивать, ты можешь не успеть разобраться.

Защищать можно и себя, и близких, и общественный интерес, если он значим. То есть, если некто начал при тебе стрелять по людям, а ты можешь его пристрелить, — стреляй.

Желательно громкое предупреждение и первый выстрел вверх», — говорит Ксения Степанищева.

«Уголовный кодекс (ст. 37 УК РФ) говорит: „при защите личности и прав обороняющегося или других лиц“, т. о. в этот круг включены не только родные и близкие, но и вообще посторонние люди.

Григорьев терял сознание, у нападавших был нож, и избиение сопровождалось угрозой убийством (принимая во внимание алкогольное опьянение и агрессивность нападавших, данная угроза могла быть приведена в исполнение, а лежащий в крови брат и был принят Григорьевым за убитого).

Таким образом, он поступил в рамках закона», — говорит наш источник в силовых структурах.

При этом он уточняет, что защита имущества (а не жизни близких) не может являться оправдывающим фактором.

«Формулировка „общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица“ однозначно трактует угрозу жизни, а не имуществу. Охрана имущества подпадает под „охраняемые законом интересы общества или государства“, однако здесь уже все крайне расплывчато.

Момент „если при этом не было допущено умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства“ можно трактовать в довольно широких рамках.

Таким образом, прикладом дать по голове и связать до приезда полиции можно, но если проломишь череп, то разбираться будут долго и не факт, что окажешься правым», — поясняет он.

Дело Александра Соколова

А вот в сходном случае с Александром Соколовым оправдания удалось добиться только в Верховном суде РФ. На мужчину с товарищем напали трое грабителей, начали избивать их рейками, сорванными со скамеек.

Соколов пытался убежать, но его догоняли и продолжали бить. Ему удалось схватить одну из реек и ударить нападавшего по голове. Тот скончался.

Соколову присудили шесть лет лишения свободы, и только вмешательство Верховного суда оправдало его.

«Никто не скажет вам, какие факторы сработали на оправдательный приговор в том или ином случае, не видя всех материалов дела, потому что внутреннее убеждение суда складывается в ходе разбирательства под влиянием многих факторов», — говорит Ксения Степанищева.

Есть общие рекомендации Верховного суда, которые он дал в 2012 году в Постановлении Пленума N 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление», там про все это есть — что жертва не обязательно должна спасаться бегством (раньше продолжение обороны при возможности убежать однозначно трактовалась как превышение), что жертва может не суметь в условиях конфликта объективно оценить его опасность и так далее.

Описанные случаи Григорьева и Соколова похожи: несколько нападавших — высокая опасность, использование палок или оружия для нанесения телесных повреждений жертве; жертва оборонялась также с применением оружия.

Но Григорьева оправдали, а Соколова нет. Почему во внешне схожих случаях приговоры отличаются? Потому что в уголовном праве нет идеально схожих ситуаций, следователей и судей.

Никакой методики, формулы, где при подстановке данных возникает ответ, тоже не существует.

По одному из дел в Алтайском крае кассация отменила обвинительный приговор по пьяной драке, когда гражданин отобрал нож у нападавших (часто встречается, но тут парню повезло) и отбивался этим ножом, убив двоих нападавших.

«После того как Ш-ву удалось вырвать нож, он понимал, что потерпевшие продолжают свое нападение, нанося ему удары руками по телу и голове», — указал суд, отменяя приговор.

То есть здесь сыграла роль продолжающаяся угроза, поясняет Ксения Степанищева.

Дело Александры Лотковой

В метро компания подвыпивших молодых людей напала на ее друзей (по версии защиты; по версии пострадавших, напротив, друзья Лотковой начали первыми). Завязалась драка. Лоткова, 21-летняя студентка, вытащила из сумочки травматический пистолет и выстрелила в одного из нападавших. Пуля прошла тому сквозь легкое.

Александру осудили и приговорили к трем годам лишения свободы. Позже она была выпущена досрочно. Всего она провела в заключении более двух лет, считая период домашнего ареста.

Матвей Цзен поясняет: отличие дела Лотковой от дел, по которым были вынесены оправдательные приговоры, в том, что конфликт происходил в метро и компания девушки могла убежать, вместо того чтобы применять силу. Такова российская практика.

Если говорить о том, что в обществе монополия на насилие принадлежит только государству, то в таком вымышленном идеальном государстве граждане не должны сопротивляться преступникам, потому что любое сопротивление — это насилие. Граждане в этом случае должны претерпевать преступление и звать на помощь полицию, то есть государство, которое уже имеет право на применение насилия, — поясняет адвокат Матвей Цзен.

«Понятно, что это абсурд, — продолжает юрист. — Само устройство жизни и инстинкты, в том числе инстинкт самосохранения, который принадлежит человеку, говорят о том, что в случае угрозы жизни нужно сопротивляться всеми способами, включая насилие».

Государство, по словам адвоката, это социальная конструкция, а инстинкты — биологическая, поэтому она однозначно превалирует. «Поэтому всегда существовал такой вот компромисс, — заключил Цзен. — В разных странах он решается по-разному.

В нашей стране он фактически решен в пользу государства. Граждане могут сопротивляться, но их за это наказывают так, словно совершенное ими в результате самообороны насилие было нелегитимным.

Это, в общем, даже не компромисс, а решение вопроса в пользу государства».

Ксения Степанищева при этом поясняет, в чем отличие дела Лотковой от дела «миасского стрелка», также защищавшего близких.

«Каждый случай индивидуален. С Лотковой все неясно, но там, по всей видимости, не было такой угрозы, чтобы стрелять», — говорит она.

Когда еще оправдывают обороняющихся?

В статье 37 УК РФ есть еще два пункта, которые определяют, когда человек не подлежит уголовному преследованию за самооборону.

Часть 2: защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства. «Это значит, что если крупногабаритный мужчина бьет хрупкую девушку, а барышня кухонным ножом расцарапает в это время ему руки (расцарапает, а не отрежет), то это тоже необходимая оборона», — говорит источник «Ридуса» в силовых структурах.

Часть 2.1: не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося лица, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности нападения.

«Если в темной подворотне на нашу хрупкую девушку выскочит высокий мужчина с криком „Убью, тварь!“, девушка ударит его током из электрошокера, а впоследствии окажется, что паренек гнался за подло сбежавшим из дому котом, то это все еще необходимая оборона», — поясняет наш источник.

Какова тенденция?

Матвей Цзен считает, что реакция гражданского общества, которое активно вовлекается в процесс дел по самообороне, позволяет повысить процент оправдательных приговоров.

Ксения Степанищева придерживается другого мнения.

«Мне кажется, количество оправданий вообще уменьшается. Тут могут разные факторы работать — может, суды стали жестче, а может, наоборот, следствие прекращает дела по этому основанию… Надежда умирает последней, но прогресс есть в любом случае: гуманизация общества, широкая общественная огласка, внимание СМИ играют большую роль.

Недавно принят закон о трансляции судебных заседаний. Когда это заработает, процесс станет не просто открытым — он станет открытым для всего общества. По ряду уголовных дел было огромное общественное давление и человека удалось спасти.

Каждый имеет право на защиту себя, своих близких, имущества, да и вступиться за постороннего человека тоже не должен бояться», — говорит она.

Еще один фактор, который может повлиять на увеличение оправдательных приговоров по делам самообороны, — это практика суда присяжных, заработавшая недавно в России. В любом случае гражданское общество пока, хоть и медленно, справляется с задачей менять систему к лучшему.

Источник: https://www.ridus.ru/news/283827

Книга Жена моего мужа, страница 1. Автор книги Джейн Корри

Была ли самооборона и защита моего маленького сына и жены?
sh: 1: –format=html: not found

Cтраница 1

* * *

Посвящаю эту книгу моему замечательному второму мужу Шону. Ни одного мгновения печали! Ты не только умеешь меня развлечь, но и оставляешь мне пространство для творчества.

Посвящаю книгу и своим прекрасным детям, которые вдохновляют меня каждый день.

Пролог

Высверк металла. Оглушительный грохот в ушах.

– Сейчас пять часов, и в эфире выпуск новостей…

Радиоприемник весело тараторит с соснового комода, заставленного фотографиями (отпуск, выпускной, свадьба). Рядом – красивое голубое с розовым блюдо и недопитая бутылка «Джека Дэниэлса» за поздравительной открыткой.

Голова болит невыносимо. Правое запястье тоже. Очень больно в груди – и очень много крови.

Я лежу, скорчившись, на полу – холод черной сланцевой плитки немного приглушает боль. Меня трясет.

На стене надо мной – картина с изображенным на ней оштукатуренным итальянским домиком, который очень украшают вьющиеся пурпурные бугенвиллеи. Память о медовом месяце.

Может ли брак закончиться убийством, даже если он уже мертв?

Эта картина будет последним, что я увижу, но сейчас мысленно я заново переживаю свою жизнь.

Значит, правду говорят об умирании: прошлое возвращается, чтобы уйти с тобой.

«Дейли телеграф», вторник, 20 октября 2015 г.

Художник Эд Макдональд найден зарезанным в собственном доме. Полагают, что…

Часть первая. Пятнадцать лет назад

Глава 1. Лили

Сентябрь 2000 года

– Нервничаешь? – спросил Эд, насыпая в тарелки наши любимые рисовые «Криспис».

Обычно я ем их с удовольствием – без молока, хрустящими (ребенком я любовалась маленькими эльфами на пачке, и чары до сих пор не развеялись). Но сегодня у меня что-то нет аппетита.

– Нервничаю? – с нажимом переспросила я, застегивая жемчужные сережки перед маленьким зеркалом над раковиной. Квартирка у нас тесная, приходится искать компромиссы.

Я едва не добавила: «Отчего бы это?» Из-за первого дня семейной жизни (в новое тысячелетие – в новом статусе)? Или потому, что надо было тщательнее выбирать квартиру, а не соглашаться на эту, в захудалом районе Клэпхема, где сосед напротив пьяница, а комнатки настолько тесные, что моя тональная основа «Риммель» (мягкий бежевый) и два тюбика губной помады (бледно-розовой и рубиново-красной) соседствуют с чайными ложками в ящике для столовых приборов?

Или оттого, что сегодня я возвращаюсь на работу после медового месяца в Италии? Неделя на Сицилии – бутылки марсалы, жаренные на гриле сардины и вдоволь сыра пекорино (отель оплатила бабушка Эда).

Или я нервничаю из-за всего сразу?

Вообще-то, я люблю свою работу. До недавнего времени я специализировалась на трудовом законодательстве: помогала незаконно уволенным, особенно женщинам, защищала жертв несправедливости. Это мое.

Я собиралась стать социальным работником, как отец, но благодаря энтузиазму преподавателя профориентации в школе и, скажем так, ряду событий в собственной жизни оказалась в этой сфере. Новоиспеченный юрист двадцати пяти лет от роду на минимальном окладе, сражающийся с пуговицей на поясе темно-синей юбки. В нашем бюро ярко одеваются только секретарши.

Нарядный адвокат – это неправильный посыл. Так мне объяснили, когда я только начинала работать. В юриспруденции можно сделать блестящую карьеру, но кое в чем она немыслимо консервативна.

– Мы переводим вас на уголовные дела, – сообщил мне начальник (видимо, в качестве свадебного подарка). – Мы считаем, что вы справитесь.

И сейчас, в первый рабочий день после медового месяца, я собираюсь в тюрьму. У меня свидание с человеком, который отбывает срок за убийство. Я никогда не была в тюрьме – и никогда не хотела там побывать. Это чуждый мне мир. Тюрьма для тех, кто совершил противоправные деяния, а я сразу возвращаю даже лишнюю сдачу за «Космополитен».

Эд что-то выводит в альбоме, чуть склонив голову влево, делает наброски, положив альбом рядом с тарелкой хлопьев. Мой муж всегда рисует. Этим он меня и привлек.

– В рекламе, – сказал он, уныло пожав плечами, когда я спросила, где он работает. – В креативном отделе. Когда-нибудь я стану настоящим художником, а это так, халтурка, чтобы оплачивать счета.

Мне импонируют люди с четкой целью в жизни, но дело в том, что, когда Эд рисует, он забывает даже, на какой он планете. Вот и сейчас он забыл, что задал мне вопрос. Мне вдруг стало важно на него ответить.

– Нервничаю? Нисколько.

Эд кивнул, но я не уверена, что он меня слышал. Когда на него накатывает вдохновение, до остального ему дела нет. Даже до моего очевидного вранья.

Отчего бы, думала я, тронув мужа за левую руку с новеньким обручальным кольцом, не сказать ему правды? Отчего не поделиться с близким человеком, что мне дурно от страха и все время хочется в туалет, хотя я только что там была? Неужели лучше притворяться, что наша неделя вдали от всего мира еще не закончилась, несмотря на сувениры вроде красивого голубого с розовым блюда, которое Эд сейчас подробно срисовывает?

Или это оттого, что я отчаянно храбрюсь перед сегодняшней встречей? По моей спине пробежал холодок, когда я брызнула на запястья купленными в дьюти-фри «Шанель № 5» (подарок Эда, на который он потратил один из своих дорожных чеков). В прошлом месяце адвокат из конкурирующей фирмы получил несколько ножевых ранений в грудь (были задеты оба легких) во время встречи с клиентом в Уондсуэрте. Всякое бывает.

– Давай быстрее, – сказала я. От волнения мой голос прозвучал резче обычного. – Мы так оба опоздаем.

Эд нехотя поднялся с расшатанного стула, оставшегося от прежних жильцов. Мой новоиспеченный супруг долговяз, тощ и ходит, точно извиняясь, будто на самом деле предпочел бы находиться в другом месте.

В детстве волосы у него были золотистые, как у меня («Как только мы тебя увидели, сразу поняли: у нас родилась Лили», – любит повторять мама), но с возрастом потемнели и стали рыжеватыми.

А еще у него толстые пальцы, совсем не похожие на пальцы великого художника, которым он мечтает стать.

Каждому нужно мечтать. Девушкам с именем Лили полагается быть красивыми и стройными. Если смотреть сверху, то я вполне соответствую – благодаря светлым от природы волосам и, как великодушно говорила покойная бабушка, «элегантной лебединой шее».

Но ниже вместо стройного «стебля» – детская пухлость. Что бы я ни делала, размер одежды у меня в лучшем случае остается шестнадцатым [1]. Я знаю, что на этом не надо зацикливаться. Эд говорит, я такая, какая есть.

Он не хотел сказать ничего плохого (надеюсь), но эта полнота меня бесит. Всегда бесила.

Источник: http://loveread.me/read_book.php?id=70164&p=97

Жесткий приговор матери, защищавшей детей, спровоцировал дискуссию

Была ли самооборона и защита моего маленького сына и жены?

Самооборона у нас по-прежнему подсудна. Такой вывод напрашивается после решения Нагатинского суда Москвы, который отправил за решетку мать двух маленьких детей.

Помните нашумевшую историю, когда москвичка, защищаясь от насильника в такси, ударила его перочинным ножом в бедро и повредила артерию, от чего тот и умер? Только широкое возмущение общественности спасло ее от обвинительного приговора и долгого тюремного срока. Так вот, эта история повторяется и не с таким обнадеживающим финалом. В “Российскую газету” обратились жильцы дома N8 по Севанской улице. Люди просят защитить несправедливо, как они считают, осужденную соседку.

Носить оружие для самообороны смогут не все россияне

Ее муж, вернувшийся поздно вечером домой в изрядном подпитии (у него потом в крови обнаружат 2,1 промилле, а в моче – 2,9), стал с порога избивать жену, душить, бить головой об стену – схватив ее за подбородок, он четыре раза приложил женщину затылком.

С воплем “я тебя убью”, он несколько раз сбивал ее с ног. Падая, женщина улетела в сторону ванной комнаты и своим телом обрушила стремянку, разметала какие-то вещи.

(Эксперты потом отметят в заключении, что на ней буквально не было живого места – 14 “свежих” кровоподтеков и ссадин и 6 гематом двухнедельной давности – то есть, ее били регулярно и методично).

Двое детей – восьмилетняя девочка и ее четырехмесячная сестричка – в это время уже готовились ко сну. Женщина пыталась позвонить в полицию, но муж оборвал телефонный шнур. Тогда мать крикнула старшей дочери Доминике, чтобы та бежала за помощью.

Малышка босиком, в одних трусиках бросилась с 8-го этажа на третий. Ее отчаянный крик “Миша, не убивай маму!” слышали многие жильцы подъезда. Причем, соседка сверху потом рассказала, что так, как Доминика кричала в тот вечер, она не кричала никогда.

Тогда и стало понятно, что в этой квартире происходит что-то страшное.

После очередного удара Татьяна упала на пол в гостиной и сильно ударилась головой. Вставая, она схватила лежавший на диванной спинке кухонный нож. Понимая, что следующим ударом озверевший мужик ее просто убьет, она наугад ткнула его лезвием в левую ногу.

Потом были метания по соседям, звонки в “Скорую помощь” и полицию. Но мужчину не спасли – нож попал ему в бедренные артерию и вену, и тот вскоре умер от обильной кровопотери.

И 30-летнюю Татьяну Кулакову, фигурантку нынешней трагедии, привлекли к уголовной ответственности за “умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего”.

Хотя, если по-человечески, ее надо просто пожалеть и порадоваться, что осталась живой.

Напомним, в России в среднем “любящие” мужья убивают в год 14 тысяч своих жен. Татьяне чудом удалось не попасть в эту страшную статистику.

СК Петербурга опроверг слухи о десяти убийствах, совершенных старушкой

Странная особенность наблюдается в процессах по самообороне. Если история попала на обложки и страницы СМИ – человека, пытавшегося себя защитить, оправдают. Нет – значит, нет. Как будто понятие “самооборона” вообще отсутствует в нашей юриспруденции. Хотя уже давно внесли изменения и в Уголовный кодекс (это статьи 37 и 38), где объяснили понятия необходимой самообороны и ее превышения.

Причем, во всех подробностях. А 27 сентября 2012 года вышло Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 19 “О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление”. Верховный Суд напомнил всем судьям о праве на самооборону и подробно разъяснил, как надо рассматривать подобные дела – об этом подробно рассказала “РГ”.

Но следователи Нагатинского межрайонного следственного отдела решили сделать виноватой во всем именно Татьяну Кулакову. Наверное, для следователей какая-то логика в этом присутствует: Михаил Абросимов – тот самый муж, пообещавший убить свою жену, сделать этого не успел и сам погиб, с него теперь не спросишь. Значит, остается Татьяна – кто-то же должен отвечать за труп?

А Михаил Абросимов действительно пообещал Татьяне – в присутствии свидетелей – что сегодня “я тебя сделаю”. Произошло это днем на детской площадке возле дома, где Кулакова гуляла с детьми и общалась с соседками, такими же мамами.

Накануне вечером в этой семье произошла привычная сцена, неоднократно слышимая соседями, – пьяный муж стал избивать жену, таскать ее за волосы, бить посуду. Татьяна вызвала полицию и вскоре их увезли в ОМВД по району Царицыно. Подавать заявление в участке ее отговорили – мол, не имеет смысла (для кого не имеет – для полицейских?).

Женщина вернулась домой, а Абросимов провел ночь в “обезьяннике”. И, видимо, такое неуважение к нему со стороны жены его задело.

Впрочем, повод для обиды у него уже имелся: незадолго до этой истории Татьяна сообщила мужу, что подала на развод – не хватило сил терпеть издевательства. А это уже было посерьезней “обезьянника”. Квартира принадлежит Татьяне – она осталась ей от первого мужа, умершего три года назад. И она прописала в своей квартире Михаила Абросимова.

Понятно, что после развода бывшему супругу пришлось бы съехать. Абросимов, по сути, был альфонсом – жил за счет жены, нигде не работал. Более того, чтобы приобрести наркотики (он кололся героином и амфетамином), выносил и продавал вещи жены и детей, воровал деньги с кредитной карточки Татьяны.

Ну, и весьма красочный штрих к портрету Абросимова – три судимости, в том числе за грабеж и мошенничество.

К сожалению, когда Татьяна познакомилась и вышла за него замуж, она не подозревала о столь “многогранной” личности своего избранника. А когда тот проявил себя во всей красе, уезжала к матери в Запорожье, чтобы хоть на время оградить детей от дебошей. Но Абросимов приезжал и туда, и все начиналось сызнова.

Странно, но следователи, настаивающие на “умышленном причинении вреда здоровью” погибшему Абросимову, не заметили ни разбросанных вещей в квартире, ни поваленной стремянки, ни даже оборванного телефонного шнура. Зато буквально по деталям стали разбирать схему удара ножом, погубившего мужчину.

Наотмашь Татьяна ударила или, все-таки, тычком? Казалось бы, какая разница? Следователям почему-то это показалось важным: если размахивала ножом – то хотела убить специально, ударив в грудь или в горло, а если просто кольнула – то выбирала самое “несмертельное”, с ее точки зрения, место на теле человека – ногу.

И убила хоть и по чистой случайности, но вред его здоровью все равно хотела нанести. Значит, как ни крути, – виновата.

Глава ульяновского СК рассказал про расследование самых громких дел

Кстати, как кухонный нож, длиной в 25 сантиметров, оказался в комнате на боковой спинке дивана? Может, Татьяна специально готовилась к такой активной обороне? Об этом рассказала ее старшая дочь от первого брака – 8-летняя Доминика.

Оказалось, Татьяна чистила этим ножом для дочери яблоки. А затем велела девочке отнести нож на кухню. Но ребенок, видимо, заигрался и забыл.

Так что Татьяне не надо было специально бегать на кухню, чтобы вооружиться: после удара она вставала на ноги именно там, где лежал нож.

Дошло и до смешного, вернее – до откровенной и весьма топорно исполненной подделки. В акте экспертизы есть запись о наличии в крови Татьяны наркотических веществ.

Вот только запись эта сделана от руки в тексте, отпечатанном на компьютере, – там, где “эксперт” нашел свободное место. И подписи разные. Странно, заключение готовил один человек, а расписались – под одинаковой фамилией – двое.

Кстати, вот еще одна “странность” этого расследования. В письме в редакцию “РГ” жильцы дома, где живет Татьяна, пишут, что свидетельские показания с них брала женщина-следователь, а на суде выступал уже мужчина, который, якобы, и общался со свидетелями.

Когда удивленные жильцы указали на эту нестыковку, судья посчитал, что они обознались, ошиблись в оценке пола следователя. По сути, признал этих людей идиотами.

Следствие не вспомнило и о том, что Татьяна – жертва семейного насилия и нуждается в защите государства и общества. Но это так, к слову. Исходя из имеющихся у редакции “РГ” фактов, здесь не должна идти речь и о превышении необходимых мер самообороны.

Какое уж тут превышение для хрупкой женщины примерно в 165 сантиметров ростом, которую изо всех сил лупит головой об стену и душит пьяный молодой мужик ростом в 180 сантиметров и прямым текстом обещает ее убить? И какая тут разница, наотмашь била она ножом или просто кольнула? Как могла, так и отбивалась.

Да хоть бы и из ружья выстрелила, если бы оно оказалось под рукой, – в конкретной ситуации она имела на это полное право.

Убийц рязанского грибника нашли в Дагестане

Слугам закона, видимо, очень понадобилось для хороших показателей раскрываемости “срубить палку” – раскрыть настоящее убийство, почти – умышленное, пусть и бытовое.

А тут – никакого детектива, “всего лишь” самооборона, по сути – несчастный случай. Наверное, такая рутинная работа не особо замечается и оценивается начальством.

Вот сотрудники, возможно, и пытались всеми способами “удержать версию”, чтобы отличиться.

Увы, даже в очевидных случаях оправдательных вердиктов почти нет. Однажды дали даже реальный срок хозяину квартиры, который установил у себя своеобразную защитную сигнализацию – пароходный ревун. Вор вскрыл дверь – и тут жуткий гудок. Преступник умер от разрыва сердца, а мужик сел в тюрьму. Правоохранителям так казалось удобнее и они все чаще опирались не на закон, а сложившуюся практику.

Есть и другой вопиющий случай. Случилось вот что: на гражданина Соколова и его товарища, возвращавшихся вечером с работы, на улице напали трое отморозков – хотели ограбить. У гопников были длинные и крепкие рейки, содранные со скамеек. Соколов с товарищем стали убегать, но гопники их догоняли и били – на теле Соколова насчитали потом следы десятка ударов.

В конце концов, Соколов отобрал палку у одного из нападавших и ударил его по голове.

Удар оказался смертельным и Соколову присудили шесть лет колонии строгого режима с выплатой материального и морального вреда (!) семье потерпевшего. Защита Соколова обратилась в Верховный Суд.

Собравшаяся затем Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила предыдущее решение в отношении Соколова – он был оправдан и реабилитирован.

То есть, чтобы добиться законности и справедливости, пришлось дойти до самой высокой судебной инстанции. Неужели жертвам нападений, которым посчастливилось отбиться и уцелеть, всякий раз придется взывать к Верховному Суду? А если не удастся туда достучаться? Так ведь многим и не удается.

Не факт, что повезет и Татьяне Кулаковой. Нагатинский районный суд столицы уже приговорил ее к четырем годам лишения свободы. А прокурор просил все десять. Защита, конечно, подала апелляцию. Но заметят ли ее?

Наше население, разумеется, приноровилось к обстоятельствам – защищаются от хулиганов и гопников, но в полицию обращаются все реже. Ударил налетчика, как и чем смог, – и беги, не оглядываясь. Те же сознательные граждане, которые пытаются привести в чувство сомлевшего бандита, вызывают “скорую” и полицию, как правило, оказываются сами во всем виноватыми.

Подумаешь, парень всего лишь хотел отобрать у вас часы, мобильник и деньги, ну, может, изнасиловать, а вы его – из “травмата”. Превышение! И полицейским нередко приходилось списывать найденные в темных подворотнях, переулках и парках трупы на “внутрибандитские разборки”, несчастные случаи.

А если тела убитых появляются весной, после таяния снега, то и вовсе их зачисляют в “неопознанные”.

Источник: https://rg.ru/2015/07/30/samooborona.html

Право-online
Добавить комментарий