Что мне грозит за отказ работать в колонии поселения?

«Путин легализовал барщину и рабский труд». Зачем будут открывать филиалы колоний на российских предприятиях

Что мне грозит за отказ работать в колонии поселения?

Владимир Путин подписал проект поправок в Уголовно-исполнительный кодекс, согласно которому с 1 января 2020 года в России начнут создавать филиалы исправительных учреждений при крупных предприятиях или государственных стройках. «Секрет фирмы» изучил, чем может обернуться эта инициатива и в каких условиях сегодня трудятся заключённые.

Согласно принятому документу, крупные предприятия смогут использовать труд заключённых колоний-поселений и исправительных центров. Для этого им будет необходимо заключить договор с исправительным учреждением и обеспечить осуждённым материально-бытовые и медико-санитарные условия, такие как:

Ответственный секретарь столичной Общественной наблюдательной комиссии Иван Мельников в открытом письме директору ФСИН Геннадию Корниенко отметил, что для реализации этой инициативы нужно запустить пилотный проект без нарушений.

«Если в правоприменительной практике мы в один прекрасный день получим в одном из таких учреждений какие-либо нарушения, например что заработная плата у них как была, так и осталась, что живут они в холодных бараках, не предоставляют необходимого медобеспечения, то вся инициатива будет дискредитирована», — написал он.

Работают заключённые в промышленных зонах при колониях — промках, где расположены производственные объекты.

При этом, по словам главы юридического департамента фонда «Русь сидящая» Алексея Федярова, объём и условия труда в колониях строгого и общего режима практически не отличаются от колоний-поселений.

Единственное, что в последних немного мягче порядки и заключённые могут ходить в обычной одежде.

Глава юридического департамента проекта «Русь сидящая»В собственности промки находятся земельные участки с цехами, станками, и на этих площадях организовывается производство.

Фсиновцы не могут, конечно, его организовать, поэтому появляются коммерсанты, которые делают заказы на осуществление каких-то примитивных и грязных работ: переработку шин, производство пенополистирола, бетонных блоков. Также активно работают пилорамы и швейные цеха.

Бывший заключённый ИК-1 по Ярославской области Руслан Вахапов рассказал «Секрету», что есть колонии, где заключённых заставляют писать заявления на сверхурочную работу. Это происходит под угрозой штрафного изолятора и избиений. Он привёл в пример женские колонии в Мордовии.

В одной из них, ИК-14 в посёлке Парца, отбывала срок участница Pussy Riot Надежда Толоконникова после акции в Храме Христа Спасителя. 26 июля 2013 года она написала открытое письмо о том, что начинает голодовку и отказывается от работы в швейном цехе колонии из-за массовых нарушений прав осуждённых женщин на производстве.

Бывшая заключённая женской колонии ИК-6 в Алтайском крае рассказала Секрету, что были случаи, когда работниц не выпускали из швейных цехов по двое суток и производство шло даже по ночам. Отказ от работы наказывался отправлением в ШИЗО (штрафной изолятор).

При получении травмы на производстве пользоваться аптечкой было нельзя — она на тот случай, если приедет комиссия.

Женщина общалась с представителем УФСИН по Алтайскому краю, который рассказал ей, что во время проверок сотрудники колонии специально тянут время, чтобы привести рабочие места в порядок и скрыть нарушения.

Таким образом зимой осуждённых заставляли закидывать снегом гору мусора, которая образовалась в колонии из-за того, что деньги, выделенные на его вывоз, тратились не по назначению, рассказала она. Когда приехали сотрудники УФСИН, то вместо мусорной горы увидели снежную.

Как утверждает врио начальника управления организации производственной деятельности и трудовой адаптации осуждённых тюремного ведомства Валерия Пантелеева, средняя зарплата заключённого в 2018 году составила от 4800 до 5000 рублей, а некоторые из отбывающих наказание зарабатывают до 50 000 рублей. При этом среднемесячная зарплата заключённых не опускается ниже МРОТ более 11 000 рублей. Всё дело в том, что сидельцы колоний получают не всю сумму. Со счетов заключённых отчисляются средства по искам потерпевших, алименты, средства за содержание и другие выплаты. Таким образом, у осуждённого могут удержать до 70% зарплаты. В итоге на их лицевые счета поступает около 5000 рублей в месяц, по словам сотрудников ФСИН. Толоконникова писала, что её фактическая зарплата составляет 29 рублей в месяц.

Глава юридического департамента проекта «Русь сидящая»Данные ФСИН об уровне зарплаты — это откровенная ложь. Есть масса уловок, чтобы платить меньше. Например, заключённые работают за одну десятую ставки. И, по идее, они должны прийти и проработать за такие деньги час, но по факту работают по 12–14 часов. При этом заключённые сами платят за свет, воду, одежду и еду.

Глубочайшее заблуждение, что государство содержит зэков. Оно содержит саму систему — ФСИН, а на заключённых выделяются какие-то копейки, которые с них потом и взыскиваются. Почему зэков выгодно трудоустраивать? Потому что с них можно потом всё взыскивать. Это абсолютно рабский труд. И это мы ещё берём светлую сторону — тех, кто действительно оформлен.

По факту примерно каждый пятый заключённый оформлен официально, а остальные вчёрную. Они работают на коммерсантов, которые совершают заказы, они работают на промках, но только не всветлую, не официально. Если взять колонию в 2000 человек, то на бумаге в ней будет трудоустроено 200–300, а работать будет 1000 — 1500. Эти цифры больше приближены к жизни.

По словам главы Института проблем современного общества Ольги Киюциной, заработные платы осуждённых остаются очень низкими — на уровне около 3000 рублей в месяц, в десять раз меньше, чем в среднем по экономике. Фактически доходы работающего осуждённого составляют менее 1000 рублей в месяц. Этих денег не хватит даже на сигареты.

Не говоря о том, чтобы что-то скопить себе на освобождение, отметила она.

При этом, как утверждал экс-замглавы ФСИН Олег Коршунов, в Торговом доме ведомства стоимость товаров, производимых заключёнными, рассчитывается в том числе исходя из их заработной платы — «не менее 10 000 рублей». В данный момент Коршунова обвиняют в мошенничестве на 263 млн рублей, ему грозит девять лет колонии.

Бывший заключенный ИК-1 Ярославской области и глава ярославского филиала проекта «Русь сидящая» Я работал на оборонном предприятии, мы производили камуфляжную сетку для ракет и т. д. За один комплект такой сетки колония получала около 1,5 млн рублей.

Мы зарабатывали по 30 000 — 35 000 рублей, больше, чем рядовые сотрудники колоний. Но мы работали со стекловолокном, ацетоном, клеем и краской. Естественно, нарушалась техника безопасности и все допустимые нормы.

Никто это не контролировал, потому что к зэку относятся как к скотине, которая будет работать, даже если скажут урановую руду руками загребать. Я знаю человека, который освободился с суммой 120 000 — 130 000 рублей. Но за шесть лет работы на этом предприятии он угробил своё здоровье.

Если за день заключённый не выполнил норму, то его отправляли в штрафной изолятор, но ненадолго — на три-пять дней. Потому что работодатель не заинтересован в том, чтобы человек длительное время отсутствовал на производстве.

«В качестве работодателя выступает предприниматель, как правило близкий родственник высокопоставленного сотрудника. В нашем случае Министерство обороны договаривалось с определённой компанией на поставку камуфляжной сетки, а компания уже заключила договор с колонией», — поделился Вахапов.

Он также рассказал, что в ИК-1 могли вовсе и не платить денег. Например, на швейном производстве заключённые работали, чтобы постирать вещи, помыться, а не за зарплату.

Эта колония прославилась особо жестоким отношением к заключённым благодаря попавшим в Сеть видеозаписям пыток.

Последняя из них была опубликована 17 июля 2019 года, в связи с которой в колонии в настоящее время проводится проверка.

Возможно, по этой причине сейчас условия труда заключённых ярославской ИК-1 стали немного мягче. Редакции «Секрета» удалось связаться с заключённым, который сейчас отбывает наказание в этой колонии и работает на швейном производстве. Он пожелал остаться анонимным.

Александр Иванов (имя изменено)Заключенный ярославской ИК-1Сейчас работаю пять дней в неделю и получаю 47 рублей за один комплект одежды из куртки и штанов. Норма выработки в месяц — 200 комплектов. По идее, мы должны получать зарплату 9400 рублей, но из неё вычитают 70%.

В итоге я получаю около 3000 рублей, но есть много ребят, которые получают по 200–300 рублей в месяц. Это происходит потому, что у нас всё очень завуалированно и можно проводить двойные списания. Схема такая: заказчик — Ярославская швейная фабрика (посредник) — колония.

За тот же костюм колония получает 167 рублей от швейной фабрики, из этой суммы удерживается 120 рублей, в итоге нам перечисляют 47 рублей, из которых также удерживается 70%. То есть это двойные-тройные удержания, и фактически человек, который работает, получает гроши.

Но о каких удержаниях за коммунальные услуги идёт речь, если в отряде нет отопления и горячей воды, а ремонт мы делаем за свой счёт.

При этом в розницу колония продаёт одежду совсем по другим ценам. Например, летний костюм «Премьер» стоит 1900 рублей, а зимняя куртка «Север» — 2124 рублей.

По данным УФСИН по Ярославской области, объём оказания услуг по пошиву швейной продукции составляет более 300 000 рублей в месяц. В ИК-1 функционируют четыре участка швейного производства, на которых трудоустроены более 150 осуждённых. По итогам 2017 года осуждёнными ярославской колонии было выпущено швейной продукции на сумму около 6 млн рублей.

Среди контрагентов фигурировали АО «Центральное конструкторское бюро специальных радиоматериалов», являющееся дочкой «Ростеха», а также СИЗО и ИК Ярославской области.

По словам руководителя проекта «Русь сидящая» Ольги Романовой, для проникновения бизнеса в колонию нужны особые отношения с руководством колонии и с руководством региональных УФСИНов, а также какая-то заинтересованность.

С июня 2013 года в Республике Коми проводится эксперимент по привлечению осуждённых, проживающих в колонии-поселении, к труду в другой местности. Администрация колонии заключила договор об использовании труда 300 заключённых с ООО «Жешартский фанерный комбинат», расположенным на расстоянии 50 км от колонии. Средняя официальная зарплата осуждённого на предприятии — 16 000 рублей.

«Действительно, те меры, которые нам совместно с УФСИН удалось осуществить, привели к тому, что предприятие, испытывающее серьёзный кадровый голод, вышло на стабильную производственную деятельность», — прокомментировал нововведение глава Республики Коми Вячеслав Гайзер.

По его словам, зарплата заключённых на производстве составляет до 32 000 рублей, а за первые полтора года сотрудничества произошло увеличение налоговых отчислений в республиканский и местный бюджеты (1,2 млн рублей), а также удалось сэкономить средства федерального бюджета на содержание осуждённых на 1,4 млн рублей.

Глава юридического департамента проекта «Русь сидящая»За каждой инициативой ФСИН стоят бюджетные средства. Им нужно выбивать бюджет. Поставьте себя на место директора этого крупного предприятия. Куда ему устраивать заключённых? Там наверняка и так выстраивается очередь из людей, которые готовы делать всё что угодно за 15 000 рублей.

Действительно, предположение, что на комбинаты будут брать заключённых при текущем уровне безработицы, выглядит наивным. Так, в Красноярском крае сосредоточено самое большое количество мест лишения свободы — 42, в которых содержится до 28 016 человек. При этом в том же регионе более 74 000 безработных из числа трудоспособного населения.

Руководитель проекта «Русь сидящая» Я бы, простите, позвонила бы начальнику местной полиции, понятно же, что в небольшом городе мы все общаемся, и сказала: «Знаешь, а хорошо бы мне в колонию-поселение добавить 10–20 здоровых крепких молодых ребят». — «Нет проблем, дорогой».

И у вас в кармане оказываются наркотики, в небольшом размере, достаточном для того, чтобы года два просидеть в колонии-поселении. Я бы так вот набирала рабочую силу в нынешних реалиях. Так и будут набирать.Председатель правления Ассоциации юристов РоссииЗакон позволит решать и социальные, и экономические задачи.

Нередко предприятия в малонаселённых районах испытывают нехватку рабочих рук. С другой стороны, есть очевидные проблемы с трудоустройством осуждённых. Теперь появится возможность открывать филиалы колоний-поселений и исправительных центров при предприятиях и крупных стройках.

Осуждённые получат возможность трудиться и зарабатывать, в том числе для того, чтобы погашать свои долги по искам о возмещении ущерба. Есть надежда, что некоторые осуждённые будут оставаться на предприятиях и после освобождения, то есть закон позволит решать задачи ресоциализации бывших заключённых.

Бывший заключенный ИК-1 по Ярославской области и глава ярославского филиала проекта «Русь сидящая»Осуждённых не берут на работу, они никому не нужны. Многие работодатели просто ссылаются на службу безопасности, которая не пропускает бывших заключённых.

Я знаю человека, который в прошлом руководил одним из СМУ Ярославской области, а затем отсидел по 159-й статье («Мошенничество». — прим. «Секрета»). После того, как спустя два года он вышел на свободу, его друзья от него отвернулись, потому что взять его на работу — значит привлечь внимание органов, которые его и посадили.

Путин легализовал барщину и рабский труд, подписав этот закон. Сейчас будут массово ловить выходцев из Средней Азии с виртуальными наркотиками в кармане, чтобы они работали за 5000 рублей на пользу каких-то предпринимателей. Сроки будут давать по восемь-десять лет, но при этом они будут работать в колониях-поселениях.

pixabay.com, fototruck.ru

Поделитесь историей своего бизнеса или расскажите читателям о вашем стартапе

Источник: https://secretmag.ru/stories/kolonii-na-predpriyatiyakh.htm

А в заключении я скажу…

Что мне грозит за отказ работать в колонии поселения?

Письмо четвертое* Гражданин министр! Редкий сотрудник тюрьмы или колонии не имеет прозвища. У кого-то оно презрительно-уничижительное, у кого-то, наоборот, уважительно-почтительное. За полгода, проведенные в тюрьме и колонии-поселениии,…

Письмо четвертое*

Гражданин министр! Редкий сотрудник тюрьмы или колонии не имеет прозвища. У кого-то оно презрительно-уничижительное, у кого-то, наоборот, уважительно-почтительное.

За полгода, проведенные в тюрьме и колонии-поселениии, мне довелось познакомиться с Дымычем, Дуремаром, Кислым, Гаденышем, Рамзесом, Вешалкой, Пивнюком, Мухомором… А вот начальников тюрем и колоний арестанты называют одинаково. По всей России! Хозяином. И не только арестанты.

Сотрудники тюрем и колоний тоже частенько величают своего руководителя Хозяином. Из их уст то и дело раздается:

– Хозяин приказал (поручил, потребовал )…

– Хозяин в командировке (в отпуске, на больничном, в запое)…

– Хозяин не в духе (в хорошем настроении)…

И в этом прозвище – Хозяин – вся правда жизни исправительных учреждений. Потому что в наглухо загерметизированной системе начальник колонии или тюрьмы – и судья, и прокурор, и адвокат, и царь, и Бог в одном лице. Человек, наделенный практически бесконтрольной властью над арестантами.

И создается впечатление, что заборы с колючей проволокой, контрольно-следовые полосы и караульные вышки существуют не для того, чтобы арестанты не разбрелись, не разбежались, а, прежде всего, ради того, чтобы общество никогда не узнало, что там, на другой стороне от воли, происходит на самом деле. А знало только дозированную правду.

Правду, согласованную с Хозяином. Правду, не мешающую Хозяину быть хозяином.

Хозяин – это не просто начальник тюрьмы или колонии. Это хозяин судьбы арестанта. Он может невзлюбить его, переправить в колонию более строгого режима, бросить в карцер,  не замечать обращений, игнорировать тот факт, что арестант тоже человек…
А может одарить барской любовью, назначить на «блатную» работу, замолвить словечко, чтобы освободить условно-досрочно. Хозяин, одним словом.

Исправительные учреждения, видимо, потому и называют «зонами», что это территория абсолютного бесправия тех, кого судьба угораздила оказаться по ту сторону колючей проволоки. Зона аномальной концентрации беззакония. И все разговоры о гуманизации исправительной системы, о социализации осужденных, о создании условий для их исправления – это не более чем разговоры. 

У Рустама Н. умер отец. В колонии-поселении Рустам оказался после ДТП. К месту отбывания наказания приехал самостоятельно, с приговором на руках. Статья 97 УИК РФ предполагает предоставление осужденным краткосрочных отпусков.

В том числе и при смерти близких родственников. Но на усмотрение начальника исправительного учреждения. Но Хозяин решил, что отпускать Рустама на похороны отца нельзя. И не отпустил. Как не отпустил Филюса Н.. Как не отпустил Игоря М.

Вообще никого! Хозяин же! И это были его хозяйские решения.

А Диляре З. Хозяин решил вообще не сообщать, что у неё погибли мама и сестра. А младшая сестрёнка находится в реанимации. Женщины попали в автомобильную аварию, возвращаясь с длительного свидания с Дилярой. О трагедии женщина узнала только через три недели.

Поверят ли когда-нибудь Рустем, Филюс, Игорь, Диляра, что Родина милосердна? Несмотря на то, что они оступились, Родина могла позволить им проводить в последний путь самых близких людей. Но представитель Родины в образе Хозяина такой возможности их лишил.

Статья 129 ИК РФ однозначно утверждает, что осужденные, отбывающие наказание в колониях-поселениях, «могут носить гражданскую одежду». Но Хозяин решил, что зэки обязаны носить тюремные робы. На мужчинах эти робы смотрятся вполне прилично. А вот женщины в арестантских халатах расцветки «в клеточку» и цветастых косынках становятся похожими на пациенток психиатрической клиники.

Исполнительное законодательство гарантирует осужденному право обжаловать действия администрации исправительного учреждения (ст.15 УИК РФ). Имеют право даже в суд обратиться (ст.120 УИК РФ), если считают, что их права нарушены. Но декларирование подобных прав еще не идентично возможности их реализации.

Разве что на воле есть кому похлопотать за арестанта, нанять адвокатов. Если, конечно, Хозяин соизволит разрешить встречу с ними. Мне, например, начальник казанского СИ-2 после рассмотрения моей кассационной жалобы и вступления приговора в силу, запретил и свидания с родственниками, и встречу с адвокатом.

Более того, Хозяин решил, что мои обращения в суд и прокуратуру совсем не обязательно направлять адресатам, а можно отправить в мусорную корзину. Что, видимо, и было сделано.

Уже добравшись до колонии-поселения, обратился к прокурору по надзору за соблюдением законности в тюрьмах и колониях. Так, мол, и так, обжаловал действия администрации тюрьмы, но мои заявления не были направлены адресатам, прошу, мол, разобраться. Разобрался.

Прислал ответ: обращения не были отправлены, потому что их не было. Снова пишу прокурору. Прошу опросить моих сокамерников, которые видели, и как я писал свои заявления, и как на утренней проверке передал заявления сотрудникам следственного изолятора.

Прокурор отвечает: считаю нецелесообразным. И хоть тресни! Презумпция вины арестантов и презумпция непогрешимости сотрудников тюрем и колоний работает без сбоев.

Если у милиции был (а возможно и до сих пор есть) план на «палки», в тюрьмах и колониях, видимо, есть план по взысканиям. В УИК РФ и ведомственных инструкциях четко прописан порядок наложения взысканий: рапорт, объяснительная арестанта, объяснительные свидетелей, приказ, роспись арестанта, что он ознакомлен с приказом о наложении взыскания.

Это алгоритм того, как должно быть. Но это слишком долгий путь, хлопотный. Куда проще составить липовые акты, что арестант отказался и от дачи объяснительной, и от ознакомления с приказом. Многие осужденные только случайно (к примеру, после обращения с ходатайством об условно-досрочном освобождении) узнают, что в их личных делах целый сонм взысканий.

Как правило, выговоров, объявленных еще в следственном изоляторе. Или в колонии, где подобным «упрощенным» порядком наложения взысканий тоже не брезгуют.

Гражданин министр! 21-й век на дворе! Неужели трудно обеспечить тюрьмы и колонии диктофонами! Чтобы акт об отказе дачи объяснений и ознакомления с приказом о наложении взыскания был подкреплен аудиозаписью этого самого отказа.

Диктофонизация исправительных учреждений, не сомневаюсь, приведет к резкому сокращению количества взысканий.
Не мешало бы использовать достижения технического прогресса не только при оформлении взысканий.

Для Вас, гражданин министр, наверное, не секрет, что практически во всех следственных изоляторах ведется видеонаблюдение тюремных коридоров. Идет круглосуточная запись. Файлы хранятся.

Неужели так трудно синхронно с видеозаписью вести и аудиозапись происходящего в тюремных коридорах! Если бы в «Матросской тишине» осуществлялась подобная запись, следствию не заставило бы труда определить когда, кому и сколько раз обращались погибшие с просьбой о помощи. И что слышали в ответ.

А тюремные больницы и медицинские кабинеты и вовсе неплохо бы оборудовать «черными ящиками», вскрыв которые (по решению суда!) можно было бы посекундно восстановить, что происходило в этом помещении, что привело к гибели арестанта.

Чтобы ограничить власть Хозяев, чтобы они перестали быть Хозяевами и превратились в руководителей исправительных учреждений, осуществляющих не только изоляцию от общества «спецконтенгента», но и процесс исправления осужденных (а не кары и не трансформации арестантов в бесправных изгоев общества), не обойтись без структурных изменений исправительных учреждений. Возможно, гражданин министр, есть смысл ввести в тюрьмах и колониях систему «двух ключей». Поясню, что это за система.

В каждом учреждении ФСИН работают оперативные отделы. Сегодня оперативники работают вроде бы и автономно от других подразделений, но работают под непосредственным руководством начальником тюрем и колоний. И о результатах своей работы докладывают именно им (тем самым Хозяевам то есть).

Начальники колоний и тюрем, как правило, не заинтересованы «выносить сор из избы». И «нечистоты» оказываются на виду у всех лишь в крайних случаях. Когда не вынести уже просто невозможно (например, в случае гибели арестанта).

Или когда тюремный беспредел становится известен общественности по другим каналам (мимо и вопреки администрации).

Даже о побегах Хозяин не всегда докладывает вышестоящему руководству. И, к примеру, у УФСИН России по Татарстану есть возможность рапортовать (в интервью одной из местных газет), что в исправительных учреждениях, работающих на территории республики, с 2003 года не было ни одного побега.

Как же не было? Если только в КП-17 только при мне был, как минимум, один побег? Розалия С., осужденная по ст.159 УК РФ (мошенничество) 2 июня была этапирована из тюрьмы в колонию-поселение. А 15 июля «ушла в бега». Колония опустела. Все сотрудники отправились на поиски беглянки. И к ночи нашли.

Девушку отправили в штрафной изолятор…за пререкания. Потом продлили карцер еще на 15 суток уже за какое-то новое нарушение. Потом повезли в Мамадышский райсуд. На рассмотрение представления об изменении режима отбывания наказания с колонии-поселения на колонию общего режима.

В ходе судебного процесса, полагаю, о побеге не было сказано ни слова.

Почему информация о побеге осужденной была скрыта? Потому что Хозяин не заинтересован в том, чтобы портить статистику. Это во-первых. А во-вторых, непременно возник бы вопрос: как получилось, что женщина, которая должна была находиться «на карантине», оказалась в условиях, благоприятных для побега.

Так же скрываются и «шалости» сотрудников тюрем и колоний. Разговаривал как-то с одним оперативником. Сокрушался, что не дают работать, бьют по рукам при попытках вывести на чистую воду сотрудников, недалеко ушедших от спецконтенгента. Причем в буквальном смысле слова.

Мол, это же секрет Полишинеля, что запрещенку на режимную территорию проносят именно сотрудники. Что телефоны, спиртное и даже наркотики появляются в тюремных камерах и лагерных бараках не без помощи сотрудников. И помощи не безвозмездной. И только мизерную часть запрещенки проносят родственники и друзья. Во время свиданий.

И очень часто попадаются. Если оперативному отделу удается взять с поличным сотрудника исправительного учреждения, в худшем случае ему предложат уволиться по собственному желанию. А скорее всего просто пожурят, пригрозят пальчиком. Потому как некому работать. Да и не нужно Хозяину пятно на безупречной репутации тюрьмы или колонии.

Он, и только он, может принять решение: предавать огласке «не штатную ситуацию» или нет.

Гражданин министр! А что если вывести оперативные отделы из-под непосредственного подчинения начальников исправительных учреждений? Переподчинить их напрямую оперативному управлению территориального органа ФСИН, а тех непосредственно замкнуть на Москву? Создав тем самым вертикаль оперативников, независимую от Хозяев. Самостоятельную и неподконтрольную им. Тогда едва ли какое-либо ЧП будет сокрыто, потому что Хозяин поспешит доложить о нем, опасаясь, что его опередят оперативники. А оперативники начнут остерегаться расторопности начальников исправительных учреждений и тоже не будут откладывать в долгий ящик свои рапорты. И жалобы с заявлениями арестантов будут отправляться адресатам в нормативные сроки. Да и вообще нарушения исполнительного законодательства могут быть сведены до минимума в результате введения такой системы «двух ключей».

Вы согласны со мной, гражданин министр? Может, попробуете? Для начала (в качестве эксперимента) в двух-трех исправительных учреждениях. Потом, когда эксперимент даст положительный результат (в чем лично я совершенно не сомневаюсь), можно будет ввести систему «двух ключей» во всей ФСИН.

Ограничение бесконтрольной власти Хозяев существенно оздоровит ситуацию в исправительных учреждениях. Рецидивная преступность в нашей стране запредельная. Вы, гражданин министр, знаете это лучше меня. А не задавались ли вопросом: может люди становятся рецидивистами из мести за то, что им довелось пережить?

С уважением и надеждой на понимание Ирек Муртазин,осужденный, отбывающий наказание в ФБУ КП-17,

село Дигитли, Мамадышский район, Татарстан.

* Предыдущие письма опубликованы в № 107, 110, 113

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2010/10/18/1098-a-v-zaklyuchenii-ya-skazhu

Наказание после наказания: как работает надзор за бывшими заключенными | ОВД-Инфо

Что мне грозит за отказ работать в колонии поселения?

— Границы дозволенного определяю опытным путем. Уже были какие-то общественные мероприятия.

Я за металлоискатели не захожу, стою рядом, общаюсь с прессой, с людьми, — Сергей Удальцов, который отбыл срок якобы за «подготовку беспорядков», рассказывает, как он живет под административным надзором.

— Меня пытаются и оттуда прогонять, но непонятно, на основании чего: протоколы пока не составляли. Выступления посредством аудиосвязи, участие в конференциях мне не запретили. Их больше всего беспокоит улица, и чтобы по стране не мотался.

Удальцову три года нельзя выезжать за пределы Москвы и Московской области, нужно дважды в месяц ходить отмечаться в ОВД, запрещено участвовать в политических уличных акциях. Условия могли бы быть жестче: МВД требовало пять лет надзора, отмечаться в полиции четыре раза в месяц и не выезжать за пределы Москвы.

Сергей Удальцов уже обжаловал назначение надзора в районном и городском судах и намерен дойти до ЕСПЧ.

Административный надзор лидеру «Левого фронта» назначили потому, что в течение года с момента освобождения у него было две «административки», связанные с митингами. Они были заведены по статьям КоАП, которые нельзя нарушать тем, кто недавно освободился. Два таких нарушения за год — и на вас могут наложить надзор.

Гуманная несвобода

Освободившихся из заключения людей полиция контролировала в России еще в XIX веке.

С 1966 года и до конца существования Советского Союза действовал указ президиума Верховного совета СССР «Об административном надзоре органов милиции за лицами, освобожденными из мест лишения свободы».

Советская система надзора и нынешняя российская практически идентичны. Разве что в СССР надзор устанавливала милиция, а не суд, как сегодня.

«Административный надзор не имеет целью унижение человеческого достоинства и компрометацию поднадзорного по месту его работы и жительства», — говорилось в тексте советского указа.

Эту фразу любят цитировать в публикациях об административном надзоре юристы правоохранительных органов. Они сходятся во мнении, что его нужно назначать людям, от которых можно ждать новых преступлений, и ограничение их свободы оправдано интересами общества. С такого рода текстами можно ознакомиться на сайте Российской государственной библиотеки: например, здесь и здесь.

Современный российский закон об административном надзоре был принят в 2011 году. Он часто применяется: только в 2016 году надзор назначили 69 тысячам бывших заключенных.

Любой, кому назначен административный надзор, обязан отмечаться в полиции от одного до четырех раз в месяц — как решит суд. О смене места жительства и новой работе нужно уведомлять полицию в течение трех дней. Каждому поднадзорному суд определяет границы района, где тот может находиться.

Выехать за пределы этой территории можно только по разрешению полиции «в силу исключительных личных обстоятельств».

К ним, по закону, относятся: стихийное бедствие, смерть или болезнь близкого родственника, необходимость пройти лечение, но также, например, и новая работа или учеба, в том числе поездка на собеседование или экзамены, регистрация в качестве индивидуального предпринимателя за пределами установленной судом территории.

Cуд также может обязать находиться дома с 22 вечера до 6 утра. Поднадзорный должен пускать в это время в свою квартиру полицейских, если те захотят прийти. Могут установить и специфические ограничения: осужденным по политическим делам чаще всего запрещают посещать «массовые мероприятия», не всегда конкретизируя, о чем идет речь.

Бывшего руководителя «Яблока» в Торопце (Тверская область) Владимира Егорова, обязали не только быть дома после 22 часов и не участвовать в публичных мероприятиях.

От него потребовали выйти из числа администраторов группы «ВКонтакте», в которой он опубликовал видео про президента страны под названием «Главный крыс Кремля» — оно стало причиной уголовного преследования.

При этом пользоваться соцсетями Егорову не запретили, рассказывает о своем клиенте адвокат «Агоры» Светлана Сидоркина.

Надзор, по решению суда, может длиться до восьми лет. Его накладывают на совершеннолетних бывших заключенных: рецидивистов, людей с большим количеством нарушений в колонии и бывших заключенных, которые совершили на свободе в течение года более двух правонарушений по статьям КоАП, связанным с общественной безопасностью.

Надзор также устанавливают за теми, кто был осужден за ряд преступлений, в числе которых сексуальное насилие, тяжкие телесные повреждения, убийства. В 2017 году были приняты поправки, добавившие в этот перечень тяжкие и особо тяжкие преступления, связанные с наркотиками, экстремизмом или терроризмом.

За несоблюдение ограничений можно подвергнуться как административному, так и уголовному наказанию: статья 19.24 КоАП предусматривает арест до 15 суток, 314.1 УК — до года лишения свободы.

Среди политзеков

Административный надзор часто применяется к фигурантам политических дел: правоохранители рассматривают инакомыслящих как «опасный контингент».

Не все мирятся с такими условиями. Осужденному по «Болотному делу» Ивану Непомнящих, татарскому националисту Рафису Кашапову и автору радикальных постов в соцсетях Андрей Бубеев после освобождения был назначен административный надзор, но они смогли уехать из России.

Кашапову назначили восемь лет надзора, несмотря на то что он отбыл срок только за публикации в интернете.

В распоряжении ОВД-Инфо есть заявление в суд руководства ИК-19 в Республике Коми, где сидел Кашапов.

Необходимость надзора за Кашаповым в заявлении мотивирована лишь тем, что он отсидел по «экстремистской статье». Отбывая наказание, Кашапов неоднократно писал жалобы на условия содержания.

На некоторых политзеков надзор накладывают за нарушения в колониях, причем многие из них явно сфальсифицированы администрациями исправительных учреждений.

— Я был признан злостным нарушителем режима содержания под стражей. Понятно, что «злостником» меня делали специально. После вмешательства Эллы Памфиловой, когда она еще была уполномоченным по правам человека, первое ШИЗО мне отменили.

Буквально через неделю, наверное, по запросу спецслужб, против меня устроили очередную провокацию: в записную книжку мне вклеили лезвие от бритвочки. У меня на зоне не было защитника и возможности это обжаловать, — рассказывает Леонид Развозжаев, осужденный по «Болотному делу».

Из двухлетнего административного надзора Развозжаеву осталось меньше года.

Как рассказал ОВД-Инфо координатор «Руси сидящей» Сергей Шаров-Делоне, Иван Непомнящих подвергался взысканиям и получил надзор, потому что разоблачал незаконные действия сотрудников ярославской ИК-1.

Вскоре после того, как Непомнящих вышел на свободу, колония, где он сидел, оказалась в центре гигантского скандала.

Достоянием общественности стало видео пыток еще одного заключенного ИК-1, Евгения Макарова.

Макаров уже на свободе, но под административным надзором: должен возвращаться домой к 22 часам, отмечаться в полиции дважды в месяц.

Адвокат «Общественного вердикта» Ирина Бирюкова, представляющая интересы Макарова, рассказала ОВД-Инфо, что административный надзор в отношении него ввели не из-за разоблачений сотрудников ФСИН, а потому, что он в заключении подвергался дисциплинарным наказаниям.

— Это абсолютно архаичная мера. Получается, что заключенных наказывают дважды. Один раз по приговору, а один раз по отбытию наказания, — говорит Бирюкова об установлении надзора за людьми, уже отбывшими наказание по определенным статьям УК.

— Первые несколько месяцев на свободе — очень сложный период для адаптации, и административный надзор его дополнительно усложняет, — считает Сидоркина.

Юрист Правозащитного центра «Мемориал» и ОВД-Инфо Денис Шедов говорит, что сейчас «Мемориал» ведет в ЕСПЧ дело двух заключенных из России, Василия Тимофеева и Аркадия Поступкина, которые оспаривают эту систему. Они считают, что надзор — это повторное наказание за одно и то же преступление.

Иногда административный надзор удается оспорить в российских судах. Например, житель Калужской области Роман Гришин, получивший 40 дней колонии-поселения за репост ролика во «ВКонтакте», не будет находиться под надзором.

По словам Шедова, в случае с Гришиным претензии в суде удалось отбить, потому что под надзор попадают только тяжкие и особо тяжкие преступления по экстремистским статьям.

А часть 1 статьи 282 УК, по которой судили Гришина, к ним не относится.

Источник: https://ovdinfo.org/articles/2018/12/04/nakazanie-posle-nakazaniya-kak-rabotaet-nadzor-za-byvshimi-zaklyuchennymi

Право-online
Добавить комментарий