Как доказать самооборону, если свидетели молчат?

Адвокат Станислав Абразей: превышение самообороны — почему пострадавшие вдруг становятся обвиняемыми

Как доказать самооборону, если свидетели молчат?

Станислав Абразей — адвокат Витебской областной коллегии адвокатов, осуществляющий адвокатскую деятельность индивидуально. Стаж работы — более 7 лет. Специализируется на уголовных, гражданских, административных и экономических делах.

Белорусы любят драки, причем не только просматривать «новинки» на . Разборки водителей на дорогах, распри с соседями до крови, даже 9-летняя девочка, поссорившись с бабушкой, в нашей стране хватается за нож. Неужели агрессия настолько пропитала нашу кровь, что разница между защитой и нападением уже не важна?!

Мне вспомнилось одно дело, произошедшее в Ленинском районе Минска. Приехавший в столицу иностранец повздорил со знакомым, выбил табуреткой оружие, которое на него направили, и сломал человеку руку.

Убедить суд в том, что это была необходимая оборона, не получилось. Иностранца привлекли к ответственности за причинение менее тяжких телесных повреждений. Тема превышения самообороны очень непростая.

Многим трудно определить грань, когда защита себя и близких людей перерастает в глазах суда в осознанное насилие.

Для начала немного теории.

Говоря в общем, не является преступлением действие, совершенное в состоянии необходимой обороны, то есть при защите жизни, здоровья, прав обороняющегося или другого лица, интересов общества или государства от общественно опасного посягательства путем причинения посягающему вреда, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны.

Превышением пределов необходимой обороны признается явное несоответствие защиты характеру и опасности посягательства, когда посягающему без необходимости умышленно причиняется смерть или тяжкое телесное повреждение. Грубо говоря, тебе скажут: «Я тебе сейчас морду набью», а ты, четко понимая, что это могут быть только слова, бьешь первым и сильно.

Многих конфликтов, связанных с превышением самообороны, можно было бы избежать, если бы их участники умели распоряжаться своей силой с умом. С точки зрения закона убегать не стыдно. И уж тем более не стыдно привлекать к разрешению конфликта милицию.

Забудьте громкие призывы и красивые наборы фраз с «брутальных» страничек «ВКонтакте». Все эти задорные «если бить, то сразу», «брат за брата» и остальные якобы «аксиомы» мужского мира хороши для «фотошопа» картинок начинающего дизайнера, но их все-таки не стóит брать за правила в простой жизни.

В любой сложной ситуации лучше приложить усилия для того, чтобы конфликт, если уж он возник, не получил более агрессивного развития. И только в случае, когда все слова и возможности исчерпаны, а физический контакт неизбежен, вы имеете право применять силу.

Причем только в той мере, которой будет достаточно для того, чтобы опять же избежать дальнейшего развития конфликта. Если есть возможность убежать — бегите, тем более если вы чувствуете, что сильнее провоцирующих конфликт.

В пылу самозащиты очень сложно вовремя остановиться, и попытка доказать, что обидчик неправ, может вам выйти боком.

Государством создана милиция — институт для защиты граждан,— и именно она обязана заниматься пресечением противоправных действий. «Удар на упреждение» являться самозащитой не может.

Вот вам классический случай, который рассказывают в Академии МВД. У дедушки систематически воровали закатки с грибами. В какой-то момент старику это надоело, и он закатал в одну из банок мухоморы. Вор забрал эту банку, выпил, закусил грибочками и умер. Деда осудили, вменили ему убийство по неосторожности.

Ведь он допускал, что его действия могут привести к тяжелым последствиям, но при этом прямого умысла у него не было. Еще один реальный случай, произошедший в Витебске: бывший моряк установил у себя в гараже «защиту от воров» — несколько мощных сирен, которые используются на кораблях.

Вор проник в гараж через крышу, сигнализация сработала, и правонарушитель скончался на месте от разрыва сердца. Владелец гаража тоже был привлечен к ответственности. С такими же проблемами могут столкнуться домовладельцы, которые поставят, например, у себя на участке капканы в надежде защититься от воров.

Насколько правильна в этом случае позиция судебной системы?

Просто подумайте, что в капкан мог попасть зашедший на участок сосед, гараж открыть пожарный инспектор, а грибы мог съесть приехавший к деду внук…

Четкие мужские призывы отстаивать свою честь кулаками красиво звучат только в теории. Но конфликтные ситуации в жизни «идеальными» не бывают.

Кто-то говорит, что, усложняя процедуру доказательства того, что вы просто оборонялись, государство якобы снимает с себя ответственность, позволяя букве закона и юридической системе наказывать сразу «и правых и виноватых». Я с этим не соглашусь.

В США при защите частной собственности вполне можно применить и огнестрельное оружие, и многих грабителей, воров это действительно останавливает. Однако нередко подробности о развитии конфликта, в котором было применено огнестрельное оружие с летальным исходом, мы узнаем лишь от одной стороны.

Выслушать вторую по понятным причинам уже нельзя, а значит, приходится верить практически на слово. Всех тонкостей системы там я не знаю, но меня подобная ситуация немного настораживает.

У меня есть ощущение, что в Беларуси (и не только) сложилась следующая практика: кто первый подал заявление в милицию, тому будет значительно проще доказывать свою невиновность. И этим порой пользуются «подкованные» правонарушители.

Являясь зачинщиками, например, драки, они первыми идут в милицию с заявлением. И после человеку, который, по сути, оказался пострадавшим, приходится оправдываться и доказывать, что он не преступник.

Я рекомендую в случае, когда вам пришлось применить самооборону, сразу после конфликта звонить в милицию и сообщать о произошедшем.

Следственная и судебная системы делают все для того, чтобы оставаться беспристрастными, но человеческий фактор и элементы психологии полностью отбросить невозможно. Логика «виновный не идет в милицию» отчасти все-таки срабатывает.

При этом стоит признать: действительно, в моей практике не было таких дел, которые суд классифицировал как «превышение самообороны». Убедить судью, что человек защищался, непросто. Самая главная проблема — сбор доказательств того, что твоему подзащитному на самом деле угрожала реальная опасность.

На сегодняшний день я вижу трудность в том, что на запросы адвоката, собирающего доказательную базу, государственные организации, в частности ГАИ, больницы и т. д., как правило, дают отказ или вовсе отмалчиваются.

А вот на запросы суда, прокуратуры или органов внутренних дел реагируют без промедлений, предоставляя все что необходимо.

Вот и получается, что для состязательности процесса стороны обвинения и защиты должны иметь равные возможности для сбора доказательств, но на практике это не совсем так.

Часто это позволяет потерпевшему предоставить те документы, которые только ему выгодны.

А если мы, сторона обвиняемого, хотим увидеть, например, выписку из больничного эпикриза (а вдруг перелом, который фигурирует в деле, произошел за неделю до событий, разбираемых в зале суда?), добиться этого сложно.

Вряд ли государство как законотворческий орган осознанно пытается обойти этот момент, скорее, это определенные недоработки. Возможно, представители власти «дуют на холодное», осознанно создавая условия, при которых любое применение насилия, для защиты или для самообороны, требовало бы самого тщательного разбирательства, так как каждое отдельное дело обладает своей уникальной спецификой.

Таким образом, прежде чем «включать кулаки» в качестве главного доказательства своей правоты в конфликте и споре, стоит понимать, что правоту эту, возможно, вскоре придется отстаивать и в суде.

Источник: https://people.onliner.by/opinions/2016/01/14/mnenie-365

Эта страшная самооборона: почему в России она считается преступлением? – МК

Как доказать самооборону, если свидетели молчат?

Казнил? Нельзя помиловать!

Чисто женская 111-я статья

— Судья говорит, что обороняющийся должен так рассчитывать свою силу, чтобы не причинить нападающему несоразмерного вреда. Но как ее, эту силу, соизмерить, тем более когда счет на доли секунды? Вы знаете?! И я не знала… — девушка-заключенная вытирает глаза краем футболки.

Только в одной камере СИЗО №6 правозащитники нашли сразу двух арестанток, для которых самооборона обернулась решетками и тюремной баландой. Обеим вменяется 111-я статья УК («Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью»). Одна пока еще под следствием, вторая уже осуждена, но ждет апелляции. Вот их истории.

Елена К. — бывшая зам. главного бухгалтера известной газеты, проработала в издании 8 лет. Лену попросили ухаживать за соседом-инвалидом, она по доброте душевной согласилась, носила ему продукты, убирала в квартире.

— Я знала, что он любил выпить, — рассказывает женщина. — Видела и его самого не раз нетрезвым, и как к нему в гости захаживали пьяницы из подъезда. Однажды они его избили, я написала заявление в полицию, выступала свидетелем.

После этого случая брат инвалида попросил меня по возможности спасать его от сомнительных компаний. В итоге собутыльники мужчины меня побаивались: стоило мне зайти, как они тут же ретировались. Но не все. Был один самый агрессивный.

И вот как-то я пришла к соседу с продуктами, а он там. На мои замечания и просьбу покинуть квартиру отвечал угрозами. Я три раза вызывала наряд полиции. В какой-то момент он достал нож… Я сначала табуреткой отбивалась, а потом сама нож схватила и два раза его…

Это произошло будто в одно мгновение. Я сама не ожидала от себя, что смогу так. Слава богу, он живой. Полицейские, когда приехали и обо всем расспросили, обещали, что меня не посадят, что этот случай пойдет как «самооборона». Но в итоге 111-я статья УК, и я в СИЗО.

Как думаете, большой мне срок дадут?

— До восьми лет…

Ее сокамерница, 34-летняя Ирина М., свой срок уже получила. Ирина — учительница московской школы. Имеет множество госнаград, премию от мэра, номинантка на звание «Учитель года».

— Мы возвращались с шашлыков, — начинает она свой рассказ. — Я вела восьмилетнего ребенка. Кстати, экспертиза показала, что я не употребляла алкоголь. А он — мой бывший сожитель, которого я нечаянно встретила на улице, — был нетрезв.

Стал выяснять со мной отношения. Он полез драться (все было на глазах ребенка), я, защищаясь, пырнула его шампуром. Я не убегала, вызвала «скорую» и полицию. В отделении нас с ребенком продержали ночь…

Обещали в итоге «самооборону», но возбудили дело по ст. 111.

Приговор Кузьминского суда от 19.11.2014 года — 2 года лишения свободы. При том, что сожитель живой, даже сильно не пострадал. Читаю его ходатайства, где он пишет, что просит суд, чтобы ее освободили, что он ее простил.

В ближайшее время будет апелляция. Шансы на освобождение вроде бы есть.

Но в любом случае Ирина уже полгода провела за решеткой, а в таких случаях судьи обычно не оправдывают, а просто снижают срок до периода пребывания в СИЗО.

Вообще таких, как Ирина и Лена, за решеткой сегодня очень много. Общество узнает обычно только о самых громких случаях, да и то, узнав, скоро забывает.

Уже два года в колонии отбывает шестилетний срок 20-летняя спортсменка Татьяна Андреева. Девушка, защищаясь от опытного насильника-клофелинщика, ударила его ножом. Рана оказалась смертельной.

Когда суд нашел в действиях обвиняемой преступный умысел на причинение тяжкого вреда здоровью (все та же 111 УК), многих это возмутило. Про Таню писали. За нее вступались правозащитники. А потом забыли…

И сейчас тюремщики в колонии, где сидит Таня, уже не помнят, кто она на самом деле, почему все так вышло. Они видят только три цифры, написанные на бирке, — 111 УК.

Четыре пути за решетку

Само понятие самообороны вроде ясное, но если читаешь Уголовный кодекс, то получается нечто совсем расплывчатое. В принципе есть аж 4 статьи, под которые может попасть защищавшийся человек:

114 УК РФ — превышение пределов самообороны;

113 УК РФ — нанесение вреда здоровью в состоянии аффекта;

118 УК РФ — причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью;

111 УК РФ — причинение тяжкого вреда здоровью в случае умышленного характера.

Выбор статьи зависит от следователя. А с учетом коррупции…

Житель Подмосковья Николай Дорофеев, стрелявший в преступника, который лез к нему в огород (а перед этим избил его и соседа-инвалида), рассказывал мне, как ему предлагали на разных этапах переквалифицировать дело.

Если хорошо поторговался, то можно со 111 ст. уйти на 118 ст., а если еще лучше, то и на 114 ст. В самом идеальном варианте дело квалифицируют именно «самообороной» и закрывают. А если нет, то 111-я так и останется 111-й.

..

И тут впору вспомнить один случай. В квартиру ломились два преступника. Хозяин позвонил в полицию, сообщил, что он с ружьем в руках их готов встречать. Полицейские не среагировали. Он позвонил еще раз. Снова предупредил.

Затем он предупредил преступников за дверью. И, когда они ее выбили, выстрелил. Убил прямо на пороге одного из преступников, у которого как раз оружия не было (он просто держал руку в кармане). Мужчину осудили, дали год.

— Еще в 2013 году мы разработали законопроект, расширяющий пределы допустимой самообороны, — говорит председатель Комитета Госдумы по делам общественных объединений и религиозных организаций, депутат от ЛДПР Ярослав Нилов.

— Мы предложили внести поправки в законодательство, с тем чтобы «любые действия, совершенные в собственном помещении для защиты имущества, здоровья и жизни близких, собственной жизни и здоровья, считались совершенными в ситуации необходимой самообороны и не выходящими за ее пределы».

Документ все это время пролежал в профильном комитете. Мы неоднократно призывали вынести его на рассмотрение, и вот наконец это состоится. Позиция Верховного суда и правительства — не поддерживать, потому что якобы дополнительные формулировки могут лишь привести к росту преступности.

То же в своем заключении нам ответил профильный Комитет по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству. Мы в ответ призываем — посмотрите на реальную ситуацию в стране.

Помните историю в Тульской области, когда бандиты пришли в дом к фермеру, и он, защищая себя и свою семью, зарезал троих из них? Было возбуждено уголовное дело. И только под давлением общественности история имела хеппи-энд.

Но огромное количество случаев, когда на скамье подсудимых не преступники, а наоборот — жертвы. Почему? Нет четких критериев самообороны. И у нас считается, что человек должен сто раз подумать, прежде чем нанести упреждающий удар.

Возьмем пример: применение травматического пистолета — оружия самообороны. Нельзя стрелять, не оценив обстановку, не предупредив о выстреле… Но ведь в реальности все происходит за секунды.

Мы настаиваем: у хозяина жилья должны быть основания защищаться любым способом. Иначе получается, что преступник ничем не ограничен, а жертва должна выбирать между смертью от его рук или тюремным сроком.

Кстати, наша инициатива «Мой дом — моя крепость» уже набрала больше 100 000 на площадке РОИ.

Каковы шансы, что законопроект примут? Эксперты говорят, что 50 на 50. Против документа — силовое лобби. Ведь обычно такие преступления расследовать одно удовольствие.

Вот преступник, вот пострадавший. Преступник не отпирается, признается, что да, ударил, да, виноват.

А чего еще нужно для палочной системы? А то, чтобы за всем этим не стало очевидно, что он сам жертва, — это уже дело техники.

Три правила для жертвы

— Если законопроект примут, то мы закроем одну «дырку», — говорит председатель общественной организации «Гражданская безопасность» Сергей Гринин. — Но останутся еще.

Закон не коснется тех, на кого напали не в жилище, а на улице, в автомобиле. Мы предлагали внести дополнения и считать самообороной все случаи (где бы они ни произошли), когда на человека нападает группа.

Но и здесь мы не защитим девушек, которые обороняются от одного-единственного насильника.

Как быть? Эксперты говорят, что нынешнее законодательство в принципе не так уж и плохо. И нужно заставить следователей и суды соблюдать его. Они зачастую напрочь игнорируют заявления граждан о состоянии необходимой самообороны.

— Следователь, выслушав рассказ человека о самообороне, должен сначала возбудить дело по факту смерти, но не против конкретного лица, — поясняет Гринин. — То есть соблюдать презумпцию невиновности. И если в ходе расследования не будет убедительных доказательств, что человек врет, то дело закрывать за отсутствием состава преступления.

Почему они так не делают? Во-первых, раскрытое преступление — это всегда благо для следователя (это премии, «звездочки» на погонах). Во-вторых, инерция мышления: «есть труп — кто-то должен сидеть». Это старая прокурорская формула. Инерция до того велика, что она работает в суде тоже. Один мой знакомый судья был уволен за то, что у него слишком много оправдательных приговоров.

Ему сказали: «Ты портишь показатели».

Пока депутаты и судьи будут думать над самообороной, с каждым случиться может всякое. Гражданин, готовый защищаться от бандитов, должен быть готов в дальнейшем защищаться от правоохранительной машины.

Он должен четко осознавать, что люди в полицейской форме и мантии будут не на его стороне.

Так что мы с помощью специалистов разработали три простых правила для тех, кто вынужден был обороняться против преступников.

1. Обязательно вызвать «скорую». Попытаться самому оказать первую медпомощь. Это свидетельствует об отсутствии умысла на причинение умышленного вреда.

2. Вызвать полицию. Это будет доказывать, что вы уверены в своей правоте и не боитесь уголовного преследования.

3. Правильно дать показания. Это, пожалуй, самое важное. Потому мы советуем взять паузу — сослаться на то, что сейчас вы в состоянии шока, сильного волнения, ничего не понимаете. А потом уже спокойно проанализировать каждое слово, которое ляжет в основу показаний.

Лучше делать это с адвокатом, но только квалифицированным. Было несколько случаев, когда люди оказывались за решеткой именно «благодаря» плохому адвокату (один из примеров — девушка в метро выстрелила в человека, напавшего с ножом. На шее у нее остался порез, но адвокат об этом умолчал). Вообще важны все нюансы.

Важно показать, что вы пытались убежать и что оборона вышла случайно, сама собой.

Вот другая история, на этот раз с благополучным концом. Мужчина утром делал пробежку, за ним увязались трое хулиганов. На каком-то этапе он вспомнил, что в кармане огромная связка ключей, и, по сути, использовал ее в качестве кастета.

У одного из преступников в итоге порвана щека, сломана челюсть. Но марафонец показания дал грамотно: уже подбегая к дому, достал ключи, уронил, а когда поднимал, увидел летящий в его голову кулак и, «не глядя, отмахнулся» рукой.

А в ней-то ключи.

Фото предоставлено автором.  

P.S. Пока у жертв, которые сами стали преступниками, есть только одна хорошая новость — они подпадают под амнистию к 70-летию Победы.

Источник: https://www.mk.ru/social/2015/05/13/eta-strashnaya-samooborona-pochemu-v-rossii-ona-schitaetsya-prestupleniem.html

Россияне не могут защищаться когда их режут и убивают

Как доказать самооборону, если свидетели молчат?

Получат ли граждане право на реальную самозащиту от преступников.

Резня в Сургуте, которую правоохранители даже отказались назвать терактом, в очередной раз показала нашу беззащитность перед преступным миром, перед террористами.

На тебя идут с ножом или оружием — ты молчи в ответ, потому что если выживешь, сам можешь попасть за решетку. Между тем в Государственной Думе РФ снова затронули вопрос об ответственности за превышение пределов необходимой обороны.

Известно, что российское законодательство пока не отличается либеральной позицией в отношении людей, обвиняемых в убийстве или нанесении тяжелых травм во время обороны от преступников.

Известно множество случаев, когда люди, защищавшие свою жизнь или имущество, сами оказываются в роли подсудимых, а настоящие преступники становятся потерпевшими.

Из налетчиков — в терпилы

Депутат Алексей Журавлев подготовил законопроект, разрешающий применять любые виды оружия по отношению к злоумышленникам, проникшим в дом или на участок. Вспоминается знаменитое дело Гегама Саркисяна — предпринимателя из Тульской области, который «положил» троих грабителей, проникших к нему в дом, и ранил еще одного преступника.

Тогда, в 2012 году, Гегаму Саркисяну чудом удалось избежать ответственности за убийство нескольких человек во время обороны своего жилища. Следственный комитет, разобравшись что к чему, прекратил уголовное дело в отношении тульского бизнесмена. Однако тысячам других россиян повезло гораздо меньше.

Только в 2016 году за превышение пределов необходимой обороны были осуждены 854 человека.

Встречаются очень интересные приговоры. Например, в июле 2015 года в Алтайском крае произошла семейная драма. Оксана Ткаченко пришла к бывшему мужу, чтобы забрать личные вещи. Однако между экс-супругами вспыхнул конфликт, мужчина якобы набросился на Оксану и она четыре раза выстрелила в него из травматического пистолета. 12 мая 2017 г.

Оксану приговорили к шести годам и восьми месяцам лишения свободы. Не смутило судей даже наличие у Оксаны двух малолетних детей, хотя часто в подобных случаях приговор могут отсрочить до достижения ребенком возраста четырнадцати лет. Правда, в июне суд все же смягчил наказание женщины — ей дали шесть лет лишения свободы в колонии-поселении.

Как известно, в настоящее время статья 37 УК РФ предусматривает, что преступлением не считается причинение вреда нападавшему только в том случае, если оборонявшемуся действительно угрожала реальная опасность.

То есть, если на человека в темном переулке напали трое грабителей, он сначала должен «оценить степень опасности», подумать, действительно ли они могут его убить или покалечить, и лишь затем оказывать сопротивление.

12 августа в небольшом Невельске, что на Сахалине, произошла драматическая история. Поздно ночью в одном из городских кафе произошел скандал — персонал пытался вывести пьяную девушку, которая упорно не хотела платить за разбитую ей посуду. Через какое-то время в дверях заведения появились друзья девушки, которые напали на повара кафе и стали его избивать. В какой-то момент повар, схватив для самообороны нож, два раза ударил одного из нападавших. Двадцатилетний молодой человек скончался, а 29-летнему повару теперь грозит реальный срок. Эта история — лишнее подтверждение тому, как появляются дела о превышении пределов необходимой обороны. Судебная практика пестрит примерами, когда матерые бандиты превращаются в потерпевших, а примерные и законопослушные граждане вдруг становятся уголовниками — всего лишь потому, что защищали себя и свои семьи. Легализуют ли короткоствол?

Сейчас некоторые политики обсуждают возможность легализации в России короткоствольного огнестрельного оружия.

По мнению сторонников легализации, эта мера позволит простым россиянам повысить свою защищенность от преступных посягательств.

Выступивший одним из инициаторов этой идеи член Совета Федерации Александр Торшин считает, что легализация короткоствольного оружия снизит количество преступлений и общий уровень преступности в стране.

Однако без дополнительных изменений в законодательстве о необходимой обороне легализация короткоствольного оружия останется пустой мерой — сейчас даже если вы зарезали преступника, ворвавшегося к вам в дом, кухонным ножом или шилом, есть большая вероятность того, что вы сами окажетесь за решеткой.

Оружие — это средство самообороны

О том, почему в настоящее время очень велик риск быть привлеченным к уголовной ответственности, если нападавший преступник получил травмы или погиб, автор статьи спросил у известного адвоката Владимира Постанюка.

— Сложилась весьма порочная судебная практика, когда люди, защищавшие свою жизнь и здоровье, свое имущество или других людей, не способных себя защитить самостоятельно, оказываются на скамье подсудимых вместо настоящих преступников, — рассказывает Владимир Постанюк. — Хотя в российском законодательстве прямо прописано право человека на самооборону, на практике мы видим совершенно другую ситуацию — человек защищался, покалечил преступника — грабителя или хулигана, и вот он, абсолютно законопослушный гражданин, уже сам превращается в преступника. Это следствие косности и неповоротливости судебной практики. Судьи часто не готовы выносить оправдательные приговоры, потому что в правосудии господствует «обвинительная» парадигма. Хотя оружие для самообороны применялось законно, приговор все равно будет обвинительным, хотя бы «условно», но подсудимому дадут. Особенно если он действовал с применением оружия. Примеров тому в российской судебной практике множество, в СМИ они неоднократно освещались.

— В России и так достаточно разработанное законодательство о самообороне. Право граждан защищать себя и свое имущество декларировано законом. Однако издержки судебной практики создают такую ситуацию, когда граждане не в силах безопасно для себя реализовать собственные законные права.

Чаще всего, если дело направляется в суд, то у гражданина уже очень мало шансов доказать, что он применял оружие при самообороне обоснованно. Если бы у него такие шансы были, то дело, скорее всего, просто не дошло бы до суда, а было бы прекращено на стадии следствия.

Конечно, ситуация нуждается в исправлении и надо различать те ситуации, когда предел необходимой обороны действительно был превышен, и случаи, когда за превышение выдается обычная самооборона. Преступник кинулся с ножом — его застрелили.

Где здесь превышение? Но у нас если обвиняемый был вооружен, значит — априори виновен. Такая вот логика.

— Прежде всего, надо понимать, что если мы говорим о защите жизни и имущества с помощью оружия, то мы рассматриваем в качестве субъекта законопослушного гражданина. У преступника и так есть оружие, он готов его применить и не нуждается ни в каких разрешениях со стороны государственных инстанций. Бандит благополучно купит оружие на «черном рынке», украдет его, завладеет им еще каким-либо способом. Для него оружие — «рабочий инструмент», облегчающий разбои, вымогательства, хулиганства, иные виды насилия. Для законопослушного человека оружие — средство самообороны. Надо понимать эту концептуальную разницу. Поэтому лишая россиян права на ношение огнестрельного оружия мы, фактически, лишаем их и права на достойную самооборону. Попробуйте без оружия защититься от преступников, да еще не на главной улице мегаполиса, а, скажем, в глубинке, в деревне, где до райцентра сто километров и один участковый на несколько населенных пунктов. Поэтому легализация огнестрельного оружия, в том числе и короткоствольного, поможет не преступникам, а простым россиянам. Граждане получат возможность легально приобретать оружие. Кстати, и преступники станут менее наглыми, поскольку будут понимать, что могут легко «нарваться» на пулю в лоб — и защищавшийся гражданин будет прав.

Источник: https://pikabu.ru/story/rossiyane_ne_mogut_zashchishchatsya_kogda_ikh_rezhut_i_ubivayut_5280076

Голунов – это вам не Каклюгин

Как доказать самооборону, если свидетели молчат?

Иван Голунов, журналист «Медузы», задержан на днях в Москве. При обыске у него обнаружены наркотики. И об этом все теперь знают. «Россия 24» об этом событии говорит. Неоднократно.

Пишут, что тридцатишестилетний Иван Голунов искал правду, занимался журналистскими расследованиями преступлений во властной среде.

И вот якобы за это ему «наркотики подбросили» и среди бела дня невежливо наручники надели, в автомобиль служебный посадили…

Известный врач-нарколог, борец с сектами и наркомафией Николай Каклюгин, тоже расследованиями занимался. Тоже правду искал.

И даже нашел, фильм создал – там всё аргументировано, полноценное расследование со всеми доказательствами преступлений и лицами преступников.

После выхода разоблачительного фильма, Николая Каклюгина скрутили вечером, лицом в асфальт положили, руки заломали и в автомобиль служебный в скрюченном состоянии как мешок с картошкой забросили.

И вот Николай Каклюгин уже семь месяцев в СИЗО города Новочеркасска пребывает. При задержании ему, как и Голунову, предъявили несколько граммов белого порошка и обвинили в распространении наркотиков.

И никакой телеканал, никакая «Россия – 24», ни разу об этом ничего не сказали. Почти все «независимые и свободные» СМИ до сих молчат. Лишь несколько патриотических православных порталов пытаются освещать явно заказное «дело Каклюгина».

В связи с арестом Ивана Голунова даже звезды встревожены. Сам Познер заявил: «Арест Ивана Голунова – плевок всем журналистам России». Борис Гребенщиков сказал: «Пока Ивана не освободят – это будет стыд и позор всей России!». Юрий Шевчук, группа ДДТ: «Свободу Ивану Голунову!». А еще Собчак и много-много неравнодушных граждан.

Но что там «простые» люди, которые «в булошную на такси ездят»! Сам Собянин, мэр Москвы, потребовал от генерала Баранова, начальника Главка МВД России по Москве, лично контролировать «дело журналиста Голунова»!

Профсоюз журналистов назвал задержание «грубой и нелепой провокацией».

Общественность возмущена и уверена, что наркотики Голунову подбросили.

По делу Каклюгина звезды и политики молчат. И Познер молчит, и Гребенщиков, и мэр Ростова-на-Дону и мэр города Новочеркасска… Связь плохая, что ли?

«”Голунова задержали, это очень плохо”, – написал блогер Алексей Навальный. “Если мы сейчас промолчим, если все вместе не отстоим Ваню, грош нам цена!”, – восклицает глава дирекции креативного планирования Первого канала Елена Афанасьева.

“Новая газета” объявила о проведении собственного расследования по “нарушению прав Ивана Голунова”. Совет при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека во главе с Михаилом Федотовым подчеркнул свою обеспокоенность.

Волнуется и представительство Евросоюза в РФ (“Мы внимательно следим за делом Ивана Голунова”). Главный редактор “Эха Москвы” Алексей Венедиктов направил обращение генеральному прокурору Юрию Чайке с просьбой взять дело Голунова под личный контроль. блогер Юрий Дудь: “Это – беспредел по отношению к любому из вас.

Желаю свободы Ивану Голунову. Желаю свободы всем нам”. Ксения Собчак: “Всё это какой-то адов беспредел”. Блогер Илья Варламов: “На месте Ивана Голунова может быть каждый из нас”».

Еще пикеты, куча подписей, еще и еще высказывания звёзд, лидеров чьих-то мнений, законодателей мод и дум, высокопоставленных должностных лиц и лиц, низкопоставленных, бородатых и сильно возмущенных, напоминающих невысокого Виктора Шендеровича.

Более полугода в СИЗО Николай Каклюгин. Православная общественность уверена, что наркотики ему подбросили. Множество фактов, указывающих, что в настоящий момент существует высокая степень угрозы жизни Николая Каклюгина. Потрясенный отец Николая обоснованно заявил на днях порталу «Русская народная линия»: «Моего сына хотят убить!».

Николай Каклюгин несколько раз объявлял голодовки в связи с незаконным задержанием и нарушениями по ходу следствия.

Множество общественных организаций обращаются в органы государственной власти с просьбой обратить внимание на «дело Каклюгина». Ничего – невнятные отписки или вообще тишина.

Никаких заявлений от Москальковой или Федотова, никаких возмущенных несправедливостью известных журналистов, телеведущих, общественных деятелей. Почта плохо работает? Нет – письма во все инстанции в связи с арестом Николая Каклюгина приходят.

В интернете, в блогах, на известном портале «Русская народная линия» множество сообщений о «заказном деле Николая Каклюгина», все во всех подробностях описано, представлено… А наверху и в тиражных СМИ – тишина.

Ивана Голунова арестовали и тут такое началось! Креатив и обилие красок – голубых и розовых – всё выплеснулось на московские улицы, разлилось по разогретому асфальту. И поднялось густыми парами в небо, образуя грозовые ядовитые облака. Тучи сгустились.

Уже гром гремит. На майке у задержанного Голунова надпись: «Редакция требует крови!» «Сегодня его – завтра нас!» – убеждены защитники Голунова в ролике в поддержку задержанного журналиста. Все очень взволнованы и встревожены.

Пахнет инсценированной провокацией.

https://www.youtube.com/watch?v=mpVdOu_sCMo

И даже официальный представитель Русской Православной Церкви, глава синодального отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ, Владимир Легойда переживает: «Я не знаю, виновен или нет Иван Голунов в том, в чём его обвиняют. Надеюсь, что нет.

И очень надеюсь, что в любом случае обществу будут представлены веские, без тени сомнения аргументы – в пользу одного или другого». При этом он отметил, что дело тут не в профессиональной солидарности с журналистом. «Потому что презумпция невиновности. А не потому, что “он наш коллега, он на это не способен”. Никто не знает, кто и на что способен. Даже про себя.

Так что это – не аргумент. А вот презумпция невиновности должна работать. На практике», – подчеркнул Легойда.

Святейшему Патриарху Кириллу писали представители общественных организаций, обращался сам Николай Каклюгин. Тишина в ответ. Какой-то батюшка из Патриархии прислал письмо, где отметил, Патриарх не может вмешиваться…

И это несмотря на то, что Николай Каклюгин вместе со священниками боролся с наркоманией и сектами, приносил пользу и Церкви, и государству. Неужели Владимир Легойда ничего не знает об этом? Уже семь месяцев об этом пишут на православных сайтах.

Или он их не читает? Но в отношении Николая Каклюгина Владимир Легойда ничего о презумпции невиновности не говорит. Он вообще о Каклюгине не говорит.

Но в чём же дело? Вроде бы все, кто делает заявления по делу Ивана Голунова, хотят правды. И мэр Москвы Сергей Собянин правды желает, и Познер, и Навальный, и Собчак…

Только какой правды? Почему же правда о Николае Каклюгине им не интересна? А за правду Ивана Голунова они готовы бороться? Почему права Николая Каклюгина не волнуют председателя Совета при Президенте РФ по правам человека, а за права Ивана Голунова председатель сильно переживает?

«Коммерсант», «Ведомости» и «РБК» вышли сегодня со словами на первой полосе: «Мы Иван Голунов». Вот такой информационный взрыв! И при таком информационном взрыве Иван Голунов оказался не в СИЗО, как Николай Каклюгин, а дома, под домашним арестом. Воздержимся от резких слов.

У Николая Каклюгина очень плохое состояние здоровья, несколько раз адвокаты ходатайствовали, чтобы его отправили из СИЗО под домашний арест. Николаю некуда скрываться, угрозу обществу он не представляет, бежать не собирается…

В чем же дело? Почему Голунов под такой информационной опекой и в лояльных условиях, а Каклюгин больше полугода в СИЗО помирает? У руководства «независимых и правдивых» СМИ, типа «Коммерсанта» и «Ведомостей», глаза долларами заклеены? Или в уши чопики осиновые забиты? Или команда из «центра управления» прямо в лобные доли посредством спутниковой связи поступает?

Разве дело Николая Каклюгина не заслуживает еще большего внимания? Чем гражданские права Николая Каклюгина, врача-нарколога, борца с сектами и наркоманией, отличаются от прав «борца с преступностью» Ивана Голунова? Николай Каклюгин – ровесник Ивана Голунова, тоже гражданин России, тоже занимается расследованиями в своей сфере профессиональной деятельности…

В чем же проблема, господин Федотов? В чем же дело, херр Навальный? Как же так, мистер Познер? И как всё это понимать, товарищи Венедиктов, Собчак и Афанасьева! Вы все, господа, за «своих» боретесь, или за Правду? Или за правду для своих?

Романов Игорь Анатольевич, Центр церковно-государственных отношений «Берег Рус», доктор социологических наук

Источник: http://ruskline.ru/news_rl/2019/06/10/golunov_eto_vam_ne_kaklyugin

Издевательства над детьми: о чем молчат родители?

Как доказать самооборону, если свидетели молчат?

Нина Курьята Главный редактор ВВС Украина

Image caption Если у вашего ребенка поменялся стиль поведения – возможно, у него проблемы в школе или детском саду

Если ваш ребенок ходит в школу или детсад – не исключено, что однажды он может пожаловаться на то, что подвергается насилию – физическому или психологическому. Защищать права своего ребенка вам, возможно, придется самостоятельно: против вас могут объединиться не только работники детсада или школы, но и родители других детей.

Однажды трехлетняя Катя (имя изменено), придя в гости к своей бабушке, начала бить кукол. Бабушка спросила у мамы Кати, 27-летней киевлянки Натальи (имя изменено), об условиях в детском саду, но Наталья была уверена, что там все хорошо. “Я не связывала ее перепады настроения или случаи агрессии с детсадом. Воспитательница мне в лицо улыбалась”, – рассказала Наталья ВВС Украина.

Катя на прямые вопросы о том, бьют ли детей в садике, не отвечала, а потом сказала: “меня не бьют, а “ударяют” – по лицу, по ягодицам”, – цитирует дочь Наталья. Когда она позвонила родителям других детей, оказалось, что такие случаи не единичны, но дети говорили, что им запретили рассказывать об этом родителям.

Недетские проблемы

Школа, к сожалению, защищает не детей, а педагогов. Система построена так, что защищает себя самаМарианна Евсюкова, юрист Ла Страда Украина

Только за первые четыре месяца 2013 года на Национальную детскую горячую линию Международного женского правозащитного центра Ла Страда Украина поступило около 1500 звонков, касающихся физического, нравственного, сексуального или экономического насилия в детских коллективах, – рассказала ВВС Украина Алена Кривуляк, консультант горячих линий.

Однако, как сообщила нам юрист того же центра Марианна Евсюкова, судебные дела против педагогов, которые совершали насилие над детьми, в Украине – явление очень редкое. “Школа, к сожалению, защищает не детей, а педагогов.

В нормальном правовом государстве должны быть механизмы обжалования поведения учителей. Круговая порука не соответствует демократическим идеалам.

Система построена так, что защищает себя сама”, – сказала ВВС Украина госпожа Евсюкова.

В таких случаях всегда нужно тщательно выслушивать обе стороны конфликта, потому что иногда заявления о насилии над детьми могут быть элементом игры ребенка или родителей против педагога, – предостерегает детский и семейный психолог, член Ассоциации психологов Украины Ольга Сташук. Именно это и хотела сделать Наталья.

Молчание мам и пап

Психолог горячих линий Ла Страда Украина Юлия Жаворонкова

Как определить, что у ребенка есть проблемы в учебном заведении:

  • Ребенок подавлен, не хочет идти в садик или школу, или же начинает прогуливать уроки.
  • Ребенок дошкольного или младшего школьного возраста перестает играть, как всегда; замыкается в себе – например, садится в угол, обхватывает руками колени и думает о чем-то своем.
  • Подростки часто становятся агрессивными к родным, особенно если сказать о своей проблеме родителям не могут, а при этом чувствуют себя незащищенными. Поэтому они часто “сгоняют зло” на младших братьях или сестрах.

Как реагировать родителям:

  • Обращать внимание на любые нестандартные проявления ребенка, узнать, почему он не хочет ходить в школу или садик.
  • Если родители будут в ответ на жалобы ребенка советовать “не обращать на это внимания”, то в следующий раз ребенок просто ничего вам не расскажет.
  • Надо признавать, что ребенок в определенных вопросах самостоятелен, может делать определенные шаги, но в случае необходимости – его защитят.

Выяснить, что же происходило в детском саду, к директору детского сада вместе с ней ходили еще пятеро родителей. Но вскоре оказалось, что почти все они отказались от своих показаний и не стали писать заявлений ни в милицию, ни в прокуратуру. Однако Наталья все-таки обратилась в Управление образования с просьбой проверить, насколько педагогическими являются методы воспитателя ее дочери.

В заключении комиссии Управления образования о ситуации в детском саду, которое получила Наталья, сказано, что “Факт непедагогического влияния на других детей со стороны воспитателя, их избиение установить невозможно при отсутствии медицинских заключений и жалоб родителей”. Сейчас это дело расследует прокуратура.

Заведующая детсада, где произошел инцидент, заверила ВВС Украина, ни один факт якобы издевательств над детьми не подтвердился. “Родители оформили протокол, написали обращение о том, что ни один из родителей ничего подобного не зафиксировал. Детей спрашивали – никто не плачет, от воспитателей не убегает, все улыбчивые”, – заверила она ВВС Украина в телефонном разговоре.

По словам заведующей, родители на собрании “не очень хорошо говорили об этой маме”. Как оказалось, такая реакция является типичной для родителей детского коллектива. ВВС Украина пообщалась еще с двумя родителями, которые считают, что их дети подверглись физическому насилию со стороны воспитателей или учителей, и которых родители других детей так же просили “не давать делу хода”.

Почему же родители чаще поддерживают систему, чем собственных детей?

Родом из прошлого

В советские времена, если с ребенком что-то случалось – считалось, что виноват сам ребенокЮлия Жаворонкова, психолог Ла Страда Украина

https://www.youtube.com/watch?v=eGqJq_si38Y

По мнению психолога Ольги Сташук, эта проблема имеет глубокие корни, поскольку наказание как воспитательный метод применялось очень давно и долго, и поэтому родители оправдывают физическое насилие. Именно такую реакцию других родителей встретила и Наталья, в детском саду. “Одна мама сказала “Ну и что, я свою дочь тоже могу ударить, если она по-другому не понимает”, – говорит она.

Юрист Ла Страда Марианна Евсюкова

  • Сначала следует выяснить ситуацию с учителем и руководством школы
  • Написать письма в управление образования и районную службу по делам детей
  • При признаках физического насилия – немедленно обращаться в органы внутренних дел
  • Зафиксировать побои, для чего нужен вывод судебно-медицинской экспертизы. Это – неотъемлемые доказательства в уголовном деле.

Современные родители предпочитают не вмешиваться в “детские проблемы”, потому что когда они сами еще ходили в школы и детсады, проблемы детей вообще не обсуждались, напоминает психолог горячих линий Ла Страда Украина Юлия Жаворонкова.

“Родители не хотят лишних хлопот. Они думают примерно так: “у меня – работа, я работаю с утра до вечера, я и так занят. Пусть ребенок выплывает сам, надо учиться жизни”.

В советские времена, если с ребенком что-то случалось – считалось, что виноват сам ребенок”, – говорит она.

Чужая хата с краю

Когда конфликтная ситуация касается чужого ребенка, родители предпочитают либо сохранять нейтралитет, либо принимают сторону педагога. “Они считают, что если их ребенку хорошо, то защищать другого ребенка нет смысла. Выражение “Моя хата с краю” до сих пор остается актуальным”, – указывает на менталитет украинского общества госпожа Жаворонкова.

“Хата с краю” – это и защитный механизм, считает госпожа Кривуляк. “Любая мама сделает все, чтобы защитить своего ребенка, чтобы учитель не начал злиться и на нее тоже. Родителям гораздо легче поддерживать эту систему такой, как она есть, чем пойти против одного такого учителя” – говорит она.

Другая причина, почему родители не критикуют случаи насилия в отношении детей – сохранение места в престижной секции или кружке, а также налаживание хороших отношений с педагогом или руководителем спортивной или музыкальной секции, говорит психолог Ольга Сташук.

Страшно жить в мире, где за тебя никто не постоит, никто не защитит твои праваНаталья, мама Кати

Наталья рассказывает о том же: “Одна из мам знала о таких нарушениях, за которые детсад могли бы закрыть, но она сказала, что от этого у нас будет еще больше проблем. Некоторые родители еще с февраля знали, что других детей бьют, оскорбляют, но ничего не делали, потому их ребенка не обижали. Я думаю, что их ребенок тоже является жертвой, потому что он становится свидетелем этого”.

С этим согласна и госпожа Сташук. “Если насилие является нормой и за это нет никакой ответственности – становится страшно жить в мире, где за тебя никто не постоит, никто не защитит твои права. Взрослым такой человек будет закрываться, и не будет искать справедливости”, – говорит она.

Так считает и папа Кати, рассказала нам Наталья: “Мой муж уверен, что я ничего не добьюсь, особенно если родители противодействуют честному расследованию этого дела.

Мы – семья, я не могу идти с ним в конфликт, я не могу тратить время и ходить по судам, поскольку один в поле не воин”, – констатирует она. Такой подход к жизни психолог Ольга Сташук считает депрессивным.

“В обществе страшно жить”, – говорит она.

“Страшно жить”

  • Физическое наказание учащихся в государственных школах Великобритании парламент объявил вне закона в 1987 году. Для частных школ Англии запрет начал действовать в 1999 году. Последней ввела запрет Северная Ирландия в 2003 году.
  • Согласно инструкции министерства школ, учителя имеют законное право применять силу в целях самообороны, и обвинение в применении чрезмерной силы не может быть причиной для автоматического отстранения от работы.
  • Последний из исков в связи с физическим наказаниям в школе рассматривается с мая 2013 года в шотландском суде.

    Обвиняемая – 79-летняя Анна Кенни, также известная как сестра Росария, директор католической школы, отрицает обвинения в насилии над ученицами.

  • В 2008 году, согласно опросу среди британских учителей, проведенным Times Educational Supplement, 20% опрошенных высказались за то, чтобы вернуть наказание учащихся в исключительных случаях.

Именно такой страх испытывает и героиня нашего рассказа Наталья: “Я увидела расслоение нашего общества, и это меня испугало.

Ведь среди родителей были и педагоги из университетов, и младшие научные сотрудники, и главный бухгалтер, и психологи, и архитекторы, и еще много кого! Кто-то был предвзятым, кто-то конформным, но все это дает ощущение бессилия и ничтожности из-за невозможности что-то изменить к лучшему”.

Часто единственное, что можно сменить в таком случае – это учебное заведение, особенно когда ситуация уже дошла до вмешательства контролирующих органов, – считает юрист Ла Страда Марианна Евсюкова. В любом случае, родителям стоит задуматься, отвечает ли такая школа интересам ребенка”, – говорит она.

https://www.youtube.com/watch?v=i4-XZJ8ycXA

Именно этим сейчас и занимается Наталья: она забрала документы Кати из детсада и пытается теперь найти для дочери лучшее место. Однако в центре Киева это не так просто: “Куда устроить ребенка – это моя головная боль: в нашем районе с садами – очень большая проблема. На этом и закончились наши расследования”, – вздыхает она.

А психолог Ольга Сташук напоминает, что отстаивать свои права или нет – это внутренний выбор каждого человека. “Дать ли детям веру в то, что их права будут защищены, зависит от каждого из нас”, – говорит она.

Источник: https://www.bbc.com/ukrainian/ukraine_in_russian/2013/05/130531_ru_s_children_violence

Право-online
Добавить комментарий