Как вселиться в прописанную квартиру если препятствует родственник

Верховный суд разъяснил, как принимать наследство без нотариуса

Как вселиться в прописанную квартиру если препятствует родственник

Если наследник сам вселился в обещанную ему квартиру или там жил, то считается, что жилье в наследство он фактически принял и у него появилось право собственности – такое разъяснение дала Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда РФ, когда пересматривала итоги одной судебной тяжбы об оставленной в наследство трехкомнатной квартире.

ЗАГСы начнут фиксировать момент смерти человека

Наследственные споры считаются одними из самых сложных и дорогих.

А если к этому прибавить еще и то, что часть таких тяжб длится в судах годами, то станет понятно, почему разъяснения по наследственному праву всегда привлекают повышенное внимание.

По негласной статистике, в судах опротестовывается каждое пятое завещание. А если завещания нет, то споры вызывает каждое третье оставленное наследство.

Вот и в нашем случае после смерти гражданина, не оставившего завещания, наследством оказалась хорошая трехкомнатная квартира. На нее оказалось три претендента. Выражаясь юридически, наследниками первой очереди, которые имели право на жилье, стали трое – взрослая дочь от предыдущего брака, несовершеннолетний сын от нового брака и отец умершего.

Взрослая дочь оперативно обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства. При этом она объяснила, что кроме нее других наследников попросту нет.

Отец умершего за наследством не обращался вообще, как и несовершеннолетний сын наследодателя.

В итоге дочь получила от нотариуса свидетельство о праве собственности на всю квартиру и зарегистрировала в Росреестре свое право собственности на это жилье.

Спустя время в районный суд пришла мать мальчика и как его законный представитель, пока он еще несовершеннолетний, попросила признать ребенка принявшим наследство, признать его право собственности и признать недействительным выданное лишь на дочь умершего свидетельство о собственности. Районный суд с этими требованиями согласился.

Наследник, принявший наследство, независимо от времени и способа принятия, считается его собственником

Суд первой инстанции сказал, что на день открытия наследства мальчик в силу своего возраста не мог понимать важность установленных законом требований – своевременно принять наследство. А то, что его мать вовремя не спохватилась, не должно сказываться на интересах ребенка как наследника. Суд не учел доводы взрослой дочери, что мальчик пропустил срок исковой давности.

ВС РФ разъяснил, что надо учитывать, разбирая споры о наследстве

По мнению суда, нарушенное право ребенка нельзя связывать с лишением его спорного имущества.Недовольная наследница пошла в городской суд и там нашла полное понимание.

Апелляция отменила прежнее решение и приняла новое – матери юного наследника отказать во всех просьбах. По мнению горсуда, истцом не представлено доказательств, что он фактически принял наследство отца после его смерти.

Плюс пропуск сроков исковой давности. А это (199 статья Гражданского кодекса) считается основанием для отказа в иске.

Верховный суд по жалобе матери ребенка дело перечитал и сказал, что апелляция была не права и “существенно нарушила нормы материального права”.

Вот аргументы Верховного суда.

Для приобретения наследства, гласит Гражданский кодекс, его надо принять. Принятое наследство признается принадлежащим наследнику со времени открытия наследства. По этому поводу есть разъяснения пленума Верховного суда (N9 от 29 мая 2012 года).

Этот пленум рассматривал судебную практику дел о наследовании.

Там сказано следующее: наследник, принявший наследство, независимо от времени и способа принятия, считается собственником этого имущества со дня открытия наследства вне зависимости от факта госрегистрации прав на имущество и ее момента.

https://www.youtube.com/watch?v=fCXhNZr7P0Q

В судах опротестовывается каждое пятое завещание. А если его нет, то споры вызывает каждое третье наследство. depositphotos.com

Это означает, что закон связывает момент возникновения у наследника права собственности на оставленное имущество с моментом открытия наследства.

Гражданский кодекс говорит, что наследник принял наследство, когда он фактически вступил во владение им или когда он подал нотариусу заявление о принятии наследства.

Принятое наследство признается принадлежащим наследнику со времени открытия наследства.

Опекунам разрешат становиться наследниками

Если не доказано иное, признается, что наследник принял наследство, если он совершил действия, показывающие, что он вступил в управление наследственным имуществом.

В материалах пленума Верховного суда, который рассматривал практику по делам о наследстве, перечислены действия, которые говорят, что наследник имущество принял – это поддержание имущества в надлежащем состоянии, отношение к этому имуществу как к своему собственному или проживание в нем на момент открытия наследства. Важно: быть прописанным в доставшейся ему недвижимости наследнику не обязательно.

Факт проживания вместе с наследодателем может подтвердить справка о совместном проживании, выписка из домовой книги, да и просто лицевой счет.

В нашем случае на момент открытия наследства наследник был несовершеннолетним и жил вместе с наследодателем. Его законным представителем была мать мальчика, которая фактически приняла наследство, вступив во владение и пользование жильем. Она же содержала квартиру и от наследства сына в законном порядке не отказывалась.

Апелляция же в своем решении заявила о “недоказанности принятия наследства путем фактического вступления в права” На что Верховный суд возразил – горсуд в нарушение закона доказательств этого утверждения не привел.

По мнению Верховного суда, ребенок принял наследство и стал собственником спорного имущества с момента открытия наследства.

А получение несовершеннолетним свидетельства о праве на наследство является его правом, а не обязанностью – так сказано в постановлении пленума по делам о наследстве.

Мальчик как собственник доли в квартире там жил, его мать оплачивала расходы на ее содержание. Наследница, оформившая квартиру на себя, настаивала на том, что срок исковой давности несовершеннолетним наследником пропущен.

Верховный суд разъяснил порядок продажи микродоли дома и сада

На это Верховный суд возразил – по Гражданскому кодексу (статьи 196 и 200) общий срок исковой давности – три года со дня, когда человек узнал или должен был узнать о нарушении своего права. Но исковая давность не распространяется на требования, перечисленные в статье 208 Гражданского кодекса, где речь идет о нарушении прав.

Пленум Верховного суда по делам о наследстве сказал, что срок давности не распространяется на иски, в которых оспаривается зарегистрированное право. Тут срок начинается с момента, когда гражданин узнал (или должен был узнать) о записи в ЕГРП.

При этом Верховный суд подчеркнул – сама запись в ЕГРП о праве или об обременении прав не означает, что с этого момента человек узнал о нарушении его прав.

В статье 208 Гражданского кодекса сказано, что если нарушение прав гражданина путем внесения недостоверной записи в ЕГРП не связано с лишением его владения имуществом, а только оспаривается зарегистрированное право, то сроков давности нет.

Верховный суд сказал, что если человек считает себя собственником и владеет имуществом, а оно зарегистрировано на другого, то он вправе пойти в суд с иском о признании за ним прав собственности. И такой иск надо удовлетворить, если гражданин докажет, что у него подобные права есть.

В нашем случае мальчик фактически принял наследство, потому как в этой квартире жил. Поэтому суд должен был рассматривать иск его матери как требование об устранении нарушений прав ребенка. А на такие права исковая давность не распространяется.

Поэтому райсуд был прав, а апелляция должна свой вердикт пересмотреть.

Источник: https://rg.ru/2016/11/01/verhovnyj-sud-raziasnil-kak-prinimat-nasledstvo-bez-notariusa.html

О квартирном рейдерстве и как с ним бороться

Как вселиться в прописанную квартиру если препятствует родственник

“Квартирное рейдерство” – термин довольно молодой. Лет 5 назад ещё его было сложно найти в прессе.

Но вот последние 3-4 года он всё чаще и чаще мелькает на страницах как бумажных изданий, так и интернет-сайтов, в речах политиков и общественных деятелей, да и в выступлениях обычных граждан.

Квартирным рейдерством называют обычно захват квартиры владельцами небольшой (а иногда и большой) доли в ней путём выживания совладельцев.

Как это выглядит? Некто покупает долю в праве собственности на квартиру или комнату. Затем под любым предлогом вселяется в неё (иногда помогает суд, иногда просто грубая сила).

После этого нехитрыми способами – от жарки селёдки на кухне, мокрых полов в туалете и забивания замков спичками, до поигрывания острыми колюще-режущими предметами и конкретных обещаний несладкого будущего, – соседи выживаются из квартиры или комнаты так, что им остаётся только пытаться продать и свою долю.

Рейдеры часто согласны её купить, но за 10 – 20% реальной стоимости. Как правило, они и первую свою долю купили за пол-цены, если не меньше.

Вроде бы ситуация совершенно ясная. И вроде бы совершенно ясно, что тут делать – собирать доказательства, выселять по суду незаконно вселившихся, ловить эту банду и сажать её.

Но почему-то в общественном мнении зачастую ситуация выглядит иначе: оно видит нарушения не там, где они есть (незаконное вселение, чинение препятствий собственникам, угрозы и шантаж), а там, где их нет (приобретение доли криминальными личностями).

Хуже того, квартирным рейдерством, некоторые сознательно передёргивая, а некоторые и искренне заблуждаясь, начинают называть не незаконное вселение и выживание собственников из квартиры, а вполне законное отчуждение доли в жилом помещении её собственником постороннему лицу.

По мнению многих, если у семьи Ивановых есть 2/3 квартиры, в которой они проживают, а их дальнему родичу Петрову досталась 1/3 этой квартиры по наследству, то совершенно нормально, что Ивановы не только не пускают Петрова жить (что, в общем, наверное, правильно: посторонний человек в чужой квартире сильно ущемляет права на жилище), но и вообще делают вид, что никакой его доли тут нет, а они могут спокойно, безвозмездно и беспроблемно пользоваться всей квартирой. Впрочем, готовы купить у него его 1/3, но конечно, не за треть цены квартиры, а рублей за сто. Ну или сколько у них от последней зарплаты осталось. Не согласен – “Как знаешь, вообще ведь ничего не получишь”.

Вполне себе неудивительно, что озверевший Петров вначале пытается найти управу на Ивановых. Но ни наш закон, ни наш нерешительный (в подобных ситуациях. В других – весьма решительный) суд ему не подмога.

В законе ничего внятного о том, как собственник доли, который не может непосредственно использовать объект, может получить причитающееся ему иным способом.

А без чёткого указания закона суды мнутся и боятся выдать волюнтаристское требование, например, обязать Ивановых выкупить у Петрова его долю за пропорциональную долю стоимости целой квартиры, или назначить ему ежемесячную плату с Ивановых, и так далее. Мировых соглашений тоже по таким делам почти не бывает.

Помыкавшись где-то в судах, а где-то без судов, вконец возненавидев своих зачастую кстати родственников, Петров решает: “Да пропади пропадом эта доля, ничего с неё не получу, так хоть как следует нагажу вредным совладельцам”. Так и попадают доли квартиры в собственность криминальных личностей, которые дальше устраивают то, что и называется, если говорить объективно, “квартирным рейдерством”.

Конечно, это не единственный возможный вариант. Есть и другие: например, в приватизированной квартире один из собственников разругался с другими, покатился по наклонной и продал свою долю всё тем же сомнительным личностям. Вина бывает и на одной, и на другой стороне.

Способов передать свою долю даже без уведомления совладельцев более чем достаточно. Это и дарение, и отступное по фиктивному займу, и дарение + продажа (сначала микродоля дарится, затем тому же лицу продаётся большая доля).

Правда, после введения нотариального удостоверения сделок отчуждения с долями недвижимости накал “альтернативных” способов отчуждения спал, и сейчас чаще всего в ходу купля-продажа, подразумевающая предварительное уведомление совладельцев.

Но и дарение остаётся в силе, ведь если стороны уверенно и упорно говорят, что передают долю безвозмездно, нотариус сам не вправе решать, что сделка притворная, а ограничивается только разъяснением возможных рисков и последствий.

И вновь нельзя не обратить внимание, что в народе бытует безграмотное мнение, что преимущественное право покупки означает, что “без согласия других собственников никому передать долю нельзя”.

Подкрепляемое столь же малограмотными консультациями “юристов”, увы. В действительности, если уж собственник решился свою долю отчуждать, то он это сделает, хотят его совладельцы или нет.

В том числе и через куплю-продажу.

Как это делается? Вначале собственник доли, который желает её продать, идёт к нотариусу (есть и варианты обойтись на этой стадии без нотариуса, но они менее надёжны). Там он направляет заявление в адрес каждого из других участников долевой собственности.

В заявлении сообщает о намерении продать долю третьему лицу, указывая цену и другие условия продажи. И предлагает воспользоваться преимущественным правом покупки.

Это заявление нотариус направляет (обычно Почтой России) по адресу совладельца (желательно по адресу регистрации места жительства, но работает иногда и фактическое место жительства).

НЕЗАВИСИМО ОТ ТОГО, получил ли адресат письмо или сидел в кустах, надеясь, что пронесёт, в соответствии со ст. 165.1 ГК РФ, если письмо было направлено по правильному адресу, он считается его получившим.

После получения (или того, что признаётся получением) данного заявления начинается отсчёт срока продолжительностью один месяц.

И если за это время сособственники не решились заключить договор на предложенных условиях, не собрали деньги (обычно в заявлениях ставится условие, что деньги должны быть уплачены сразу) и не подписали договор, то можно продавать долю посторонним лицам на предложенных совладельцам условиях. Совершенно без учёта каких-либо желаний и возражений других собственников.

Но у многих граждан опять “особое мнение”. Я такое называю “крестьянская хитрозадость”. Одни думают, что могут вместо предложенных им условий предложить свои условия и потянуть время (типичное: “а я считаю, что его доля столько не стоит”); другие считают, что если они ответили “я согласен”, то после этого уже можно ничего не покупать, а сделка у продавца всё равно уже сорвалась.

Ничего подобного! Продавец идёт к нотариусу, показывает свидетельство того же или другого нотариуса о том, что совладельцы были уведомлены. Независимо от того, получили они заявление или уклонились, результат будет один.

Главное, чтобы было какое-нибудь подтверждение того, что уведомление направлено по правильному адресу, а не “на деревню дедушке, Константину Макарычу”.

В крайнем случае, нотариус запросит информацию о лицах, проживающих по адресу, куда было направлено письмо.

Сделка совершена, удостоверена, право зарегистрировано, в квартире или комнате появляется новый собственник.

Возможно, он правда рейдер, возможно он хороший человек, которому нужно где-то жить, возможно он инвестор, расчитывающий на снос дома, возможно, он пользуется лазейкой в нормативных актах, которая пока позволяет регистрировать место жительства даже при наличии 1/10000000 (можно уменьшать и далее) доли в праве собственности.

Вполне возможно, что ему от этой доли ничего, кроме регистрации по месту жительства, и не нужно. Ни нотариус, ни регистратор, ни даже суд не вправе судить о его намерениях, если таковые не являются незаконными и не проявились в конкретных поступках.

Поэтому на этом этапе остановить рейдеров невозможно. Совсем невозможно: если даже один нотариус заподозрит и откажет, они будут умнее, и у другого не будут делиться своими планами на будущее.

Таким образом, есть только один способ эффективной борьбы с квартирным рейдерством: противодействие собственно их незаконным действиям, которые состоят в выживании собственников из жилья. Как уже писалось выше: сбор доказательств, выселение, суд…

А самый лучший вариант – это не допустить самой ситуации, когда квартирные рейдеры появятся в общем жилье. Но, к сожалению, хотя он и самый лучший, но не всегда самый простой.

Отбрасывая те случаи, когда от совладельцев вообще ничего или мало что зависит, в нашей стране слишком часто надеются на авось. “Авось, не продаст” и “Небось, не сумеет”.

Поэтому с недружественным совладельцем не церемонятся, на переговоры не идут, а если и идут, то на неприемлемых условиях. В результате ситуация заходит в тупик, из которого простого выхода не существует.

Если ещё можно как-то зафиксировать угрозу насилия, то как зафиксируешь, например, изгаженные полы в туалете? Ставить скрытые камеры, нарушая неприкосновенность частной жизни и, возможно, ещё и статью УК, запрещающую приобретение и использование шпионской техники, как бы себе дороже не обошлось!

Конечно, проблема эта быстро была поднята на уровень государственный. Слушания в Государственной Думе, законопроекты, публикации в СМИ. Но результата – ноль. Законопроекты, в силу их “с плеча рубательского” характера законами не становятся.

Защиты прав жильцов от рейдеров, а владельцев малых долей от произвола владельцев больших – так и нет. Идея запретить вообще оборот долей, по крайней мере, малых – откровенно противоречит основам гражданского права. Это привычный нам по депутатским законопроектам “запретительно-охранительный” подход.

Легче всего “врубить” “запрет на всё”, не разбираясь в природе ситуации и не задумываясь о косвенных последствиях. К счастью, в Думе и прочих государственных структурах хватает людей, которые понимают, к чему может привести подобного рода запретительная политика, поэтому пока процесс не движется.

А вот почему не появляются более взвешенные законопроекты – вопрос серьёзный.

Но перейдём, однако, к моим предложениям, как можно было бы с этим бороться.

Надо выделить два направления:

1) борьба с ситуацией, когда собственник не может извлекать материальное благо из своей собственности (“защита права собственности на долю”);

2) борьба с ситуацией, когда проживающий в жилье не имеет защиты от мер “выживания” (“защита жилищных прав собственника доли”).

Как только мы определяемся с этими направлениями действия и охватываем типичные ситуации в этой области, становится проще понять, что именно делать.

В рамках защиты права собственности на долю самый разумный вариант – это предоставить суду выбирать способ защиты права, в зависимости от ситуации и желания сторон, оперируя следующими вариантами:

1) принудительный для ответчика выкуп доли у истца ответчиком с выплатой строго пропорциональной доли рыночной цены целой квартиры (комнаты, дома);

2) принудительная для ответчика продажа доли истцу с выплатой такого же вознаграждения уже истцом ответчику;

В этих двух случаях следует обеспечить фактическую выплату, во втором случае, внесением всей суммы в депозит суда до принятия решения по существу, в первом случае всеми доступными приставам-исполнителям способами.

3) принудительная для обеих сторон совместная продажа жилья с последующим пропорциональным распределением вырученных средств (по возможности избегая механизма торгов, который ведёт к значительному снижению вырученных сумм, оставляя его только на крайний случай);

4) установление периодических выплат тому из участников собственности, который не может непосредственно пользоваться долей или сдавать её внаём;

5) и наконец, вселение истца или жильцов, которым он сдал квартиру, если он этого желает и это возможно исходя из жилищных условий.

Варианты типа сдачи внаём всей квартиры тоже возможны, но вряд ли имеет смысл это делать как-либо помимо мирового соглашения сторон спора.

Данные варианты должны быть доступны суду; некоторые из них при определённых условиях (например, без желания лица вселить его в жильё должно быть совершенно невозможно – конечно же, это и Конституции противоречило бы; или, например, если истец не желает получать периодические выплаты без какой-то гарантии того, что они ему поступят), кроме того, суд должен всячески способствовать тому, чтобы стороны вышли на мировое соглашение под угрозой неудобного как одной, так и другой стороне варианта решения проблемы.

Если подобное регулирование появится в или статье 250 (или 250.1) ГК РФ, или в каком-нибудь ином месте ГК РФ, то накал ситуации уже существенно спадёт.

Что же касается защиты жилищных прав собственника, то тут надо сделать несколько изменений:

1) либо в ясной и твёрдой форме установить, что регистрация по месту жительства не даёт никаких прав, а наоборот, проживание по определённому адресу даёт все права (то есть, перейти на чисто заявительный порядок регистрации с очень серьёзной ответственностью за ложную регистрацию, вплоть до уголовных штрафов, если это приводит к уклонению от выполнения гражданских обязанностей или от ответственности),

либо наоборот, установить, что для регистрации недостаточно просто владеть долей, а надо иметь либо согласие всех лиц, владеющих самостоятельным жилым помещением (как минимум, изолированной комнатой) и законно проживающих в нём, либо судебное решение, которое указывает, в какой конкретно комнате кто имеет право проживать.

2) и соответственно, вселение в жилое помещение производить только на указанных выше условиях (независимо от выбранной политики в первом пункте): я могу вселиться либо к членам своей семьи в комнату/квартиру, которую они занимают, то есть по общему согласию жильцов и владельцев комнаты/квартиры, либо, если согласия нет, суд рассмотрит, можно ли по размеру моей доли выделить мне лично (или нескольким сособственникам, согласным жить вместе) изолированное жилое помещение. И если да, то вселение по суду, если же нет, то отказ.

3) ввести запретительную санкцию: собственникам доли, не имеющим право вселения во внесудебном порядке, при наличии каких-либо попыток вселиться без суда или препятствования другим собственникам в проживании, судом может быть  наложен запрет вселения в квартиру и даже нахождения в подъезде дома, если это требуется, под страхом уже уголовной ответственности за неисполнение судебного решения. Можно по аналогии с “антисталкерскими” законами США и других стран, где гражданину может быть запрещено приближаться к определённому лицу (или определённому месту).

Может быть, мои мысли и наивны, но, как мне кажется, подобные меры были бы достаточно эффективны.

Источник: https://zakon.ru/blog/2018/8/16/o_kvartirnom_rejderstve_i_kak_s_nim_borotsya

Семья обожглась на покупке квартиры в Минске. Бывшая собственница полгода не отдает «двушку» и меняет замки – Недвижимость Onliner

Как вселиться в прописанную квартиру если препятствует родственник

С минчанином Дмитрием и его семьей приключилась история, полная абсурда. Заплатив почти $50 тысяч в эквиваленте, в мае 2016 года он стал, как ему казалось, полноправным собственником двухкомнатной квартиры в Зеленом Луге. Семья строила планы и собралась было перевозить вещи, как вдруг в купленной квартире обосновалась пенсионерка — бывшая собственница.

Выселить женщину не может даже милиция. «Договор купли-продажи оформлялся через агентство недвижимости, я заплатил деньги, получил штамп о прописке по новому месту жительства. И уже полгода не могу даже попасть на порог собственной квартиры.

Мало того, рискую остаться как без честно приобретенного жилья, так и без шансов вернуть деньги», — переживает Дмитрий и подозревает, что, возможно, стал жертвой мошенничества.

— У нас с женой двое малолетних детей. Дочке в феврале исполнится шесть, сыну два года. Своего жилья у нас нет. Уже лет пять снимаем «полуторку» и платим за нее сейчас $260 по курсу в месяц. Конечно, как любая молодая семья, всегда мечтали о собственной квартире, — начинает свой рассказ Дмитрий.

— Этой весной цены поползли вниз, и я подумал: почему бы не решить жилищный вопрос прямо сейчас. Своих сбережений на покупку «двушки» не хватало. Часть денег дали родители с обеих сторон, часть одолжили мои давние друзья, с которыми работаю в одной сфере.

Собранная таким образом сумма позволила рассматривать варианты стоимостью до $53 000 в эквиваленте.

Хотел квартиру именно в Зеленом Луге. С детства хорошо знаю и люблю этот район. Да и до работы недалеко. Мониторил базы данных в интернете, и вот на глаза попалось объявление от собственника о продаже за $56 000 по курсу «двушки» площадью 50 квадратных метров на Логойском тракте. По цене она нам не подходила, но что-то меня зацепило, и я решил позвонить и поторговаться.

Телефон не отвечал, тогда я собрался и после работы подъехал по указанному в объявлении адресу. В тот вечер застал дома собственницу квартиры Аллу [здесь и далее имена действующих лиц изменены — прим. Onliner.by] и ее малолетнюю дочь. Хозяйка сказала, что может уступить не более $500. Ни о чем не договорившись, я уехал.

Позже рассказал об этой квартире своему знакомому, сотруднику агентства недвижимости «Эксперт». Он предложил помощь, сказал, что постарается уговорить собственницу сделать скидку.

Через неделю он звонит и сообщает цену — $49 500 в эквиваленте. Собственница Алла является гражданкой Норвегии и собирается вместе с дочерью надолго уехать туда. Сроки поджимают, а покупателей нет — потому и снизила цену.

Ну, отлично. Такой вариант меня вполне устраивал.

Перед подписанием договора купли-продажи Дмитрий еще раз побывал в квартире на Логойском тракте, на этот раз вместе с мамой. При более внимательном осмотре «двушка» произвела на него впечатление какой-то перевалочной базы.

— Повсюду были разбросаны детские вещи, на балконе куча коробок и мешков. Запущенное состояние квартиры говорило о том, что там никто постоянно не живет, — вспоминает Дмитрий.

— Алла рассказывала что-то про переезд в Норвегию и ни словом не обмолвилась о своей матери-пенсионерке Ларисе, которая, как позже выяснится, ранее подарила эту квартиру Алле, сохранив за собой право пользования и проживания.

О загадочной пенсионерке стало известно, лишь когда агентство начало запрашивать различные документы и справки для подготовки сделки. Тогда-то и выяснилось, что до весны 2015 года у квартиры был другой собственник — мать Аллы. Минский городской нотариальный округ предоставил договор дарения.

— Это было неожиданное и малоприятное известие. Стали узнавать, какие могут быть подводные камни. Юрист посоветовал не подписывать договор купли-продажи без присутствия Ларисы, поскольку в договоре дарения упоминается ее право пользования и проживания. В агентстве же уверяли, что в присутствии пенсионерки нет необходимости. И все же мы настояли на своем, и она была вызвана.

Лариса вела себя как абсолютно адекватный человек. Когда мы поехали регистрировать договор в БРТИ, она села к нам в машину и по дороге в подробностях рассказывала моей маме, как жила за городом, как ездила к дочке в Норвегию. Ее речь и поведение не вызывали никаких подозрений.

Сделка была зарегистрирована по всем правилам. Дмитрий получил свидетельство о госрегистрации, передал Алле $49 500 по курсу, она предоставила расписку, что получила сумму и претензий не имеет. По условиям договора на освобождение проданной квартиры отводился месяц. В мыслях семья была уже на новом месте, не терпелось поскорее собрать вещи и расстаться с тесной съемной «полуторкой».

— Недели через три я позвонил в агентство и спросил, когда мы можем заселяться, — продолжает Дмитрий. — На тот момент квартира была все еще занята.

От агента я с удивлением узнал, что бывшие собственницы пишут жалобы в милицию на него и на меня. Якобы мы торопим их скорее выселяться, угрожаем и запугиваем.

Это было очень странно, поскольку с момента заключения договора я не выходил на связь ни с Аллой, ни с Ларисой.

А потом начался какой-то абсурд. В конце июня, когда оговоренный в договоре срок выселения уже вышел, я получаю по почте исковое заявление от Ларисы. В качестве ответчиков — я и ее дочь Алла. Читаю и просто прихожу в ужас.

Пенсионерка пишет, что в апреле 2015 года к ней обратилась ее дочь с просьбой сходить в нотариальную контору и подписать какие-то документы, связанные с квартирой. Тогда она якобы не осознавала, что подписывает договор дарения. И вообще, страдает психическими расстройствами, сильной депрессией, не отдает отчет своим действиям.

Сейчас она просит суд признать договор дарения недействительным, а сделку купли-продажи квартиры — ничтожной.

В частности, в исковом заявлении указано следующее:

«В соответствии со ст.

177 ГК Республики Беларусь, сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находящимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понять значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина или иных лиц, чьи права или охраняемые законодательством интересы нарушены в результате ее совершения».

— Представляете, какой шок мы испытали! Я позвонил Ларисе (на тот момент ее телефон еще был доступен) и попросил объясниться. Она четко ответила, что считает договор дарения незаконным, квартиру — своей и уезжать оттуда не собирается.

Не выдержав, моя жена импульсивно выхватила трубку и начала что-то кричать. В ответ пенсионерка заявила: «Вы снимали — значит, у вас денег достаточно. Живите так, как жили».

За дословный пересказ фразы сейчас не ручаюсь, но смысл последних ее слов был именно таким.

Дмитрий подготовил встречный иск о выселении пенсионерки. На первом судебном заседании был наложен запрет на отчуждение квартиры. Потом было еще две встречи в суде. В ходе последнего рассмотрения дела судья назначила проведение судебно-психиатрической экспертизы.

— На суде мы увидели совершенно другую Ларису. Это, конечно, была та самая женщина, но вела она себя совсем не так, как в день подписания договора купли-продажи. Сгорбленная, рассеянная. Речь путаная. Хотя, на мой взгляд, это была искусная игра.

Что интересно: по своим каналам агентство запрашивало информацию и выяснило: пенсионерка не числится на диспансерном учете в Беларуси в связи с психическими расстройствами. По ее словам, она якобы наблюдалась у врачей и проходила обследование в Норвегии. Имеются некие документы, которые необходимо переводить на русский язык… Наша тяжба затягивается.

С момента назначения судебно-психиатрической экспертизы прошло более двух месяцев, а дата следующей встречи в суде до сих пор не назначена.

А что же продавец Алла? Она не явилась ни на одно слушание и вообще исчезла. Ее местонахождение сейчас неизвестно, а старый телефонный номер принадлежит другому человеку.

— Пытаясь остудить эмоции, я допускал мысль, что пенсионерка, возможно, больна, что дочь непорядочно обошлась со своей матерью, завладев ее квартирой. Но что-то тут не сходится, — рассуждает Дмитрий.

— Посудите сами: с одной стороны, пенсионерка заявляет о расстройстве восприятия, о невозможности концентрировать внимание. И в то же время выстроила вон какую линию нападения: обратилась к адвокату и подала иск, засыпала многочисленными жалобами милицию.

В интернете я нашел истории, где фигурирует недееспособный даритель — это распространенная в России схема мошенничества с квартирами. Увы, судебная практика там складывается печально.

Если в моем случае договор купли-продажи будет признан ничтожным, Лариса останется в своей квартире, а ее дочь обяжут вернуть деньги. Но Алла исчезла. Где ее искать? В Норвегии, в Беларуси? Да и где гарантия, что деньги еще не потрачены?

Лишь один раз с момента заключения договора Дмитрий пытался попасть в свою квартиру и занять ее. Вот как он описывает тот случай:

— Я попросил содействия в РУВД, пригласил представителей ЖЭСа. Все происходящее снималось на видеокамеру.

После долгих уговоров пенсионерка все же открыла дверь милиции, показать паспорт отказалась, снова вела себя очень странно. Затем паспорт все-таки нашелся. Милиция проверила регистрацию.

Само собой, прописана гражданка совсем по другому адресу. Ее увезли в опорный пункт, а я попросил слесаря поменять замки. Закрыли дверь, уехали.

В тот же вечер звонок из РУВД: мол, есть вопросы по вашей квартире. Приехал — мне отчитываются: свозили ее по месту прописки, там живут какие-то люди, угла для пенсионерки не нашлось. А она давит на жалость, просится домой, деть ее некуда.

Короче, мне сказали, что до окончания судебного процесса мы должны проживать с ней на одной территории. Ее отвезли на Логойский тракт, я был вынужден передать ей дубликат ключей от нового замка.

Заодно закинул в квартиру пару сумок с личными вещами.

Помню, в милиции она казалась такой жалкой, забитой, а в квартире навела марафет на лице. Выходит в коридор: «Как, вы уже уезжаете?» — в ее глазах сверкнула насмешка.

Через пару недель мне понадобилось что-то из личных вещей, оставленных в квартире. Сунул ключ — не идет. К тому времени стоял новый замок. Дверь, конечно, никто не открыл, хотя свет в окне горел.

 Представьте: вы собственник, у вас прописка, а в вашей квартире кто-то меняет замки. Абсурд и маразм! Я снова обратился в РУВД.

Но толку, похоже, не будет, пока милиция принимает лишь робкие попытки дозвониться в дверной звонок.

Будучи собственником, Дмитрий не только не может попасть в квартиру, но и обязан оплачивать коммунальные счета.

— Казалось бы, с какой стати? Моя семья не пользуется этими услугами. Думал написать заявление на отключение электроэнергии. Не все так просто. Если будет несанкционированное подключение (а пенсионерке не составит труда найти электрика), то мне вкатят приличный штраф.

Дмитрий продолжает жить с семьей в съемной «полуторке» и отдавать $260 в эквиваленте в месяц. К тому же надо возвращать долг друзьям. Пока не завершено судебное разбирательство, очередная попытка выселить пенсионерку, скорее всего, закончится ничем. Остается только ждать следующего суда и результатов экспертизы.

— Сотни раз на день я прокручиваю в голове эту историю. Как меня угораздило вляпаться? Есть ли в том моя вина? В вопросах сделок с недвижимостью я профан, но за моей спиной стояло риелторское агентство.

Все ли оно сделало, чтобы обезопасить меня от имущественных претензий бывшей собственницы? — наш собеседник задается логичным вопросом.

— Полагаю, узнав о договоре дарения, агентство могло тщательнее проверить эту женщину, заручиться ее письменным согласием на совершение сделки и отказом от права проживания.

Ситуацию прокомментировал директор агентства недвижимости «Эксперт» Павел Астапеня:

— С большим сожалением мы восприняли историю, в которую попал наш клиент Дмитрий. Мы продолжаем оказывать ему помощь и надеемся на скорейшее разрешение ситуации. Данную квартиру Дмитрий нашел в интернете самостоятельно, ни одно из агентств ею не занималось.

Для оформления сделки он обратился к своему знакомому риелтору, сотруднику нашей компании. Сделка была проведена по отработанному алгоритму в порядке, предусмотренном законом. По нашему требованию до момента регистрации договора все жильцы были выписаны из квартиры, в договоре купли-продажи был четко обозначен срок выселения.

Бывшая собственница и ее мать были проверены по соответствующим базам данных: на диспансерном учете никто из них не состоял — это ключевой момент. В договоре продавец подписался под тем, что дает гарантии, что квартира свободна от любых прав и притязаний со стороны третьих лиц.

Требовать какую-то расписку от лица, которое не имеет в отношении квартиры каких-либо прав (а мать собственницы таких прав не имеет), на мой взгляд, не совсем верно.

Договор купли-продажи был оформлен в соответствии с законом и зарегистрирован в установленном порядке. Подчеркну: на сегодняшний день Дмитрий является единственным законным собственником этой квартиры, он уже даже в ней зарегистрирован.

Мы неоднократно уведомляли продавца о необходимости исполнения обязательств, однако она перестала выходить на связь и исчезла. А мать бывшей собственницы отказалась признавать заключенный ранее договор дарения, ссылаясь на свое заболевание.

Суд назначил судебно-психиатрическую экспертизу, от которой, по нашим сведениям, женщина уклоняется.

К сожалению, даже выполнение всех процедур по регистрации сделки не может обезопасить клиента на 100% от последующих попыток третьих лиц завладеть его имуществом. Но на этот случай у нас есть прокуратура и суд. Надеюсь, в скором времени ситуация разрешится в пользу Дмитрия. На мой взгляд, закон полностью на его стороне.

Хотите знать, чем закончилась история? Продолжение читайте здесь и здесь.

Сейфы в каталоге Onliner.by

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by

Источник: https://realt.onliner.by/2016/12/02/kvartira-32

Юридический практикум: препятствия для вселения второго собственника

Как вселиться в прописанную квартиру если препятствует родственник

01.08.2013 | 15:00 29817

Иногда у собственника доли в квартире, ранее в ней не проживавшего, возникает желание или необходимость там поселиться. А проживающий сособственник препятствует этому. Конфликт может быть разрешен по-разному.

Крайне редко сособственникам удается договориться о том, что каждый будет пользоваться квартирой на равных правах.

Иногда разумным компромиссом служит компенсация, которую непроживающий получает за то, что другие пользуются его долей. Гораздо чаще «дробленная» на доли квартира – это проблема для всех.

Одних беспокоит, что в один прекрасный день кто-то чужой может в нее вселиться. Другие, возможно, нуждаются в жилье, но им всячески препятствуют в заселении.

Кража со взломом
Дробление когда-то полноценных квартир на доли началось больше 20 лет назад, после того как вступил в силу Закон 1991 года «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации».

Жилые помещения передавались в совместную собственность, реже в собственность одного из проживающих. Но даже в последнем случае у единоличного собственника может быть несколько наследников, и после его смерти она уже будет принадлежать не одному, а нескольким сособственникам. Еще одна причина дележа – разводы. Принадлежавшие бывшим супругам квартиры часто становятся проблемными.

Рассмотрим наиболее простую ситуацию, когда участников конфликта всего двое. Первый сособственник постоянно проживает в квартире и не желает кого-либо пускать. У него значительная доля в общей собственности. Второй, владеющий малой долей, претендует на то, чтобы поселиться в квартире.

Второму сособственнику может быть известно, что по статье 247 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) «участники общей собственности равны независимо от размера принадлежащей каждому из них доли, если иное не установлено законом, соглашением между ними или не вытекает из самого существа отношений общей собственности». Руководствуясь этим положением, владельцы меньшей доли (впрочем, размер и не важен) нередко предпринимают попытки вселиться в квартиру, взломав замки. Для этого обычно привлекают МЧС или коммерческую структуру, специализирующуюся на вскрытии дверей. Оправданием действий при этом служит свидетельство о собственности.

«Я считаю, что ни МЧС, ни какие-либо коммерческие структуры не могут по предоставлении правоустанавливающего документа на долю в квартире у заказчика взламывать двери, – считает генеральный директор Консультационного Центра по Долевому Строительству и Недвижимости Анна Максимова. – Они должны отправить человека в суд с требованием к первому собственнику о вселении и нечинении препятствий в пользовании жилым помещением».

Хотя если «чужак» зарегистрирован и проживает по этому адресу, тогда взлом возможен. Но только в случае, если никого нет дома – услышав из-за двери «Караул! Грабят!», сотрудник МЧС откажет в услуге.

Вообще, наши госструктуры, точнее – некоторые служащие в них люди, не всегда предсказуемы. Случается, что в одном подразделении МЧС при требовании взломать замки гражданин получает категорический отказ, а в другом, вместо того чтобы посоветовать человеку обратиться в суд, ему идут навстречу.

Тем не менее даже если удастся – правдами или неправдами – вскрыть квартиру и занести туда свои вещи, в этом, как правило, нет толка, так как уже завтра первый собственник может врезать новые замки. И «война» может продолжаться сколь угодно долго, пока кто-то не «сдастся».

Шкурка и выделка
Нередко случается, что проживающий и прописанный в квартире сособственник в случае несанкционированного проникновения в квартиру обращается в полицию с заявлением о пропаже, например, крупной суммы денег.

Второму сособственнику будет очень трудно доказать, что он кражи не совершал. И тогда не исключен шантаж – отказ от претензий на вселение взамен прекращения преследования за кражу. Так что не стоит вламываться в квартиру, пусть даже частично принадлежащую вам. Как не стоит и клеветать на ближнего.

Но, к сожалению, многие считают, что на «войне» за недвижимость все средства хороши.

Какой бы вопиющей несправедливостью это ни казалось, но право собственности на долю не означает автоматически права проживания в квартире, если на то нет соответствующего решения суда.

Потому что согласно статье 25 Конституции РФ жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, предусмотренных федеральным законом или на основании судебного решения.

Вот за таким решением и следует отправиться второму собственнику.

Но надо иметь в виду, что ответчик, скорее всего, подаст встречный иск о принудительном выкупе доли истца или об определении порядка пользования. А ничего другого ему и не остается, так как пассивность ответчика в глазах суда играет не в его пользу. И тогда, возможно, иск о нечинении препятствий будет удовлетворен.

В итоге в рамках одного судопроизводства будут рассматриваться два иска. Первый о нечинении препятствий в пользовании общим имуществом (квартирой) и вселении. Второй, например, – о принудительном выкупе меньшей доли, принадлежащей второму собственнику.

Оба сособственника могут обратиться за помощью к юристам. «Нужно иметь в виду, что если в данной ситуации юрист дает 100%-ную гарантию своему клиенту, что добьется судебного решения в его пользу, то это чистой воды лукавство, – говорит Анна Максимова.

– Пусть даже он собирается опираться на предыдущую практику, на судебные решения в схожих делах. Судья может принять во внимание предыдущую практику своих коллег, а может и принять собственное решение – в соответствии со своим внутренним убеждением».

В чью сторону склонится чаша весов, зависит от многих факторов. Если нет встречного иска, то судья, скорее всего, вынесет решение не чинить препятствия против заселения второго собственника.

Если же иск будет подан, то однозначно предсказать результат процесса трудно.

В частности, судья оценит, насколько велика доля истца для того, чтобы проживать в квартире, ведь доля может быть как ничтожно малой, так и значительной, вплоть до ½.

И здесь желающему вселиться необязательно поможет одно из положений ГК РФ, гласящее, что участники общей собственности равны независимо от размера принадлежащей им доли (часть 1, глава 16).

Потому что «в случаях, когда доля собственника незначительна, не может быть реально выделена и он не имеет существенного интереса в использовании общего имущества, суд может и при отсутствии согласия этого собственника обязать остальных владельцев долевой собственности выплатить ему компенсацию» (часть 4 статьи 252 ГК РФ).

Впрочем, сам факт подачи иска о вселении уже доказывает наличие интереса. Другое дело, посчитает ли суд этот интерес существенным. Здесь вступает в силу положение о состязательности сторон. Чьи аргументы перевесят, тот и победит.

Применяя статью 252 ГК РФ, судья посмотрит и на то, кому предполагается выкупить долю. Возможно, первый собственник – одинокий пенсионер, у которого попросту нет денег, необходимых для компенсации.

Казалось бы, это уже его проблемы. Нет денег – запускай в дом нового соседа.

Да и нужна ли второму собственнику компенсация, которую пенсионер будет выплачивать долгие годы и, вероятно, так и не выплатит полностью.

Не дожидаясь перитонита
Юристы нередко советуют собственникам, опасающимся того, что в их квартиры однажды вломится нежеланный гость и объявит себя хозяином, отправляться в суд для определения порядка пользования квартирой.

При этом подразумевается, что если второй собственник не проживал в квартире, не зарегистрирован, не оплачивал коммунальные услуги, то суд даст первому право пользоваться всей квартирой, при этом выплачивая компенсацию за те метры, которые принадлежат «чужаку».

Однако не все так просто. «Многое будет зависеть от того, какую позицию займет второй собственник, – говорит Анна Максимова.

– Если не будет приходить на заседания суда, отстаивать свои права, не будет возражать, то, возможно, суд вынесет удобное для первого собственника решение».

В противном же случае слуга Фемиды будет взвешивать все «за» и «против». И не факт, что аргументы первого собственника обязательно перевесят.

Выше было сказано о преимуществе первого собственника перед вторым, желающим поселиться – у него есть возможности препятствовать заселению, если на руках второго нет решения суда. Однако и он уязвим – второй собственник вправе продать свою долю третьим лицам.

По закону он должен известить других владельцев долевой собственности о предстоящей продаже, чтобы те могли воспользоваться преимущественным правом покупки. Чаще всего предложенная цена первого собственника не устраивает, ведь он и так считает квартиру «своей» и не согласен платить большие деньги. Но, возможно, не стоит скупиться. Иначе доля может быть продана кому-то другому.

«Продать долю в квартире очень сложно – покупатели не любят таких сделок, особенно если не выделено право пользования, – говорит директор департамента жилой недвижимости агентства недвижимости Home estate Наталья Комиссарова.

– В лучшем случае, если доля стоит 2 млн руб., продать ее можно за 1-1,2 млн. руб. Поэтому мы предлагаем поднимать вопрос о продаже долей всеми собственниками. При расселении получить полную стоимость доли гораздо более реально».

Словом, лучше всего действовать сообща, договариваться мирно. Не дожидаясь «третьих лиц», которые нередко оказываются представителями криминального мира, покупают долю с долгосрочной целью завладеть всей квартирой.

Вячеслав Березниченко    Алексей Александронок   

Источник: https://www.bn.ru/gazeta/articles/119012/

Право-online
Добавить комментарий