Может ли телефонный звонок служить алиби обвиняемому

Сергей Дуванов / Кто защитит простого учителя в Казахстане?

Может ли телефонный звонок служить алиби обвиняемому

В казахстанской Караганде на два года тюрьмы осужден учитель физики Юрий Пак. За лжетерроризм. Без доказательства его вины. Общество обязано встать на его защиту.

Сергей Дуванов — журналист, публицист и колумнист Ц-1 из Алматы; фото: rferl.org

Согласно обвинению в апреле 2015 года, с мобильного телефона Пака на номер службы 102 поступил телефонный звонок, из которого явствовало, что в центральном универмаге Караганды заложено взрывное устройство.

Как водится, правоохранительные органы оперативно отреагировали на звонок – здание универмага было оцеплено, была проведена экстренная эвакуация всех посетителей, но бомбу не обнаружили.

Процесс получил широкую огласку в социальных сетях из-за массы нелогичных моментов, которые вылезли на суде.

Перетаскивал парты…

Во-первых, у обвиняемого Пака имеется алиби – есть свидетели, подтверждающие, что во время звонка он занимался перетаскиванием парт с другими людьми, и мобильного телефона при нем не было. Телефон находился в его сумке в другой комнате. Это было подтверждено в суде, однако судья отказался принимать это в качестве аргумента.

Другой момент – это экспертизы звонка, которых было несколько. Удивительно, что первая, проводимая с исходной записью звонка, дала заключение, что голос звонившего не принадлежит Паку.

Однако после того как запись «почистили» специалисты, экспертизы стали показывать, что этот голос принадлежит обвиняемому. И именно данные этих экспертиз стали главным основанием для суда в вынесении обвинительного заключения.

Еще один момент – в официальном ответе «Казахтелекома» содержится подтверждение, что звонка на службу 102 с телефона Юрия Пака не совершалось. Но было соединение с другим телефоном – 112, продолжительностью всего 5 секунд, которое тут же оборвалось.

102 звонили из ДЧС?

А теперь самое интересное, что осталось без внимания суда, – через 14 секунд после переключения мини-АТС с телефона 112, принадлежащего Департаменту чрезвычайных сообщений (ДЧС), приходит тот самый злополучный звонок продолжительностью 2 минуты и 43 секунды, сообщающий о заложенной бомбе. То есть, по факту, сообщение о готовящемся теракте служба 102 получили от ДЧС (!!!)

При этом, как утверждают специалисты «Казахтелекома», после разрыва соединения никакой переадресации звонка с телефона Пака на телефон 102 в принципе не могло быть.

Наконец, еще один важный момент – суд не нашел мотивов преступления – зачем это могло быть нужно Паку? С какой целью учителю физики, ранее не имеющему склонности к такого рода «шуткам», все это устраивать, парализуя деятельность крупнейшего магазина и «ставя на уши» правоохранительные органы Караганды?

Тем более со своего телефона, понимая, что его авторство будет тут же определено?

Требуется стрелочник

Увы, все перечисленные моменты никак не повлияли на решение суда: 3 октября Казыбекбийский районный суд города Караганды приговорил учителя физики средней школы № 86 Юрия Пака к двум годам в колонии общего режима. Впереди апелляция в вышестоящем суде.

Вал возмущения в социальных сетях наглядно демонстрирует высокое неверие в объективность вынесенного обвинительного решения суда. При всей многоплановости высказываний большинство сходится во мнении, что Пак не виновен.

Доминирует мнение, что виновным его сделали прокуратура, следствие и суд, которые по каким-то причинам не смогли найти или назвать истинных авторов этого звонка. Не с ДЧС же судиться!

А не найти виновного нельзя – такой «висяк» слишком большой риск для их репутации. Поэтому самая рабочая версия – это то, что Юрия Пака в этой ситуации просто сделали «стрелочником», исходя из того, что за простого человека никто заступаться не будет. Мол, кому он нужен, учитель физики?!

Обидно. Надо отреагировать

Вот это-то и обидно. В этом и проявляется социальная несправедливость, когда в стране есть хозяева жизни, элита, «крутые» и просто граждане.

Это когда двойные стандарты правосудия – одни не просто защищены законом, но и зачастую выше его, а другие, даже будучи невиновными, могут оказаться за решеткой.

Будет очень несправедливо, если учитель физики, в виновности которого есть очень большие сомнения, окажется за решеткой.

Думаю, это тот случай, когда общество должно правильно отреагировать на несправедливое решение суда и выступить на его защиту. Защищать своих членов от несправедливости – это нужная и очень важная обязанность гражданского общества.

в

в

ВКонтакте

Источник: https://centre1.com/kazakhstan/sergej-duvanov-kto-zashhitit-prostogo-uchitelya-v-kazahstane/

Совет при Президенте Российской Федерациипо развитию гражданского общества и правам человека

Может ли телефонный звонок служить алиби обвиняемому

  • 08 Сентября 2016
  • 4364 просмотра

Данная публикация является продолжением 

Первая публикация из серии:  Вместо предисловия

Вторая публикация из серии: Предательство                               

Вместо эпиграфа небольшой ликбез по

                                          уголовно-процессуальному праву.

Статья 6. Назначение уголовного судопроизводства

1. Уголовное судопроизводство имеет своим назначением:

1) защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших

от преступлений;

2) защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения,

 ограничения ее прав и свобод.

Статья 7. Законность при производстве по уголовному делу

3. Нарушение норм настоящего Кодекса судом, прокурором, следователем, органом дознания, начальником органа дознания, начальником подразделения дознания или дознавателем в ходе уголовного судопроизводства влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств.

Статья 14. Презумпция невиновности

1. Обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

2. Подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения.

3. Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого.

4. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Статья 38. Следователь

1. Следователь является должностным лицом, уполномоченным в пределах компетенции, предусмотренной настоящим Кодексом, осуществлять предварительное следствие по уголовному делу.

2. Следователь уполномочен:

1) возбуждать уголовное дело в порядке, установленном настоящим Кодексом;

3) самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с настоящим Кодексом требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа;

Статья 73. Обстоятельства, подлежащие доказыванию

1. При производстве по уголовному делу подлежат доказыванию:

1) событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления);

2) виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы;

3) обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого;

4) характер и размер вреда, причиненного преступлением;

5) обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния;

6) обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;

7) обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания;

Статья 75. Недопустимые доказательства

1. Доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса.

2. К недопустимым доказательствам относятся:

1) показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде;

2) показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности;

3) иные доказательства, полученные с нарушением требований настоящего Кодекса.

Статья 88. Правила оценки доказательств

1. Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела.

2. В случаях, указанных в части второй статьи 75 настоящего Кодекса, суд, прокурор, следователь, дознаватель признает доказательство недопустимым.

3. Прокурор, следователь, дознаватель вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству подозреваемого, обвиняемого или по собственной инициативе. Доказательство, признанное недопустимым, не подлежит включению в обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление.

4. Суд вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству сторон или по собственной инициативе в порядке, установленном статьями 234 и 235 настоящего Кодекса.

УПК РФ

Ещё на стадии проверки в УСБ ГУВД г. Москвы отмечалось: в действиях Тутушкина, Белова и Чувилина выявлен нарушения в части не принятия мер к незамедлительной передаче сообщения в  дежурную часть регистрации в КУСП, не сообщения рапортом в соответствии с ч.1-3 ст.141, ст.

142, 143 УПК РФ, проведение которого не поручено соответствующим образом, его передача исполнителю произведена без регистрации в КУСП с нарушением  требований ст.ст. 144,145 УПК РФ .

(Однако, их непосредственное начальство сочло эти нарушения незначительным дисциплинарным проступком и освободило их от наказания за истечением срока давности).

Закроем и мы глаза на это нарушение – не всегда в ходе проведения розыскных мероприятий по горячим следам есть время на чисто бюрократическое оформление требуемых бумаг – победителя, как правило, не судят. В данном случае это лишь штрих к общей картине нарушений.

Итак, в ходе проведения первоначальных следственных действий доказательств вины Романова и Буланова нет, но их уже арестовали и исправлять свою ошибку следователь не собирается. Чтобы убедиться в этом достаточно прочитать телефонную  переписку следователя Баряевой с её коллегами и непосредственным начальником –Тростянской.):

Момент истины:-03.04.2014 г.

–«…была в ИВС на Петровке…(14:51) и вобще это дело по бэхе жесть какое стрёмное, доказухи 0, алиби есть, свидетелей нет, короче полная жопа и я уже начинаю думать что и правда они её не пи……ли, а просто пиз….ную купили.

А я их с Кашкариной задерживала и Маша мне потом говорит – вот это Кашкарина намутила, пиз….с, их отпустят тк вину не докажем (14:56)

Да лучше пусть отпустят (14:53)

Чем невиновных посадят (14:53)

Так да!! Но это ж типа х….о)) Я вообще изначально их даже арестовывать не хотела а Кашкарина тип них…я, похер, выходи с ходатайством. И бля обвинение по 158, вот это тоже такой пиз…с при этом Кашкарина так хитро  жопу свою  прикрыла. У нас была сог – я, она ,Давид. 91 выписывали я и она.

Потом я взяла выходной после суток, она одна там была с ними, обвинение не предъявила, а тип согласовала ход-во на арест, а б…ть с недоказанным обвинением сучара меня отправила! Но она не учла тот факт, что если будут вопросы – то у меня стаж полгода и вообще я должна работать с наставником которого у меня нет) (15:03)

 Итак, из этой переписки совершенно ясно, что спустя неделю после задержания Романова и Буланова на момент посещения их в ИВС у следствия не было ни доказательств, ни свидетелей, зато было алиби и, тем не менее, следствие пошло на арест задержанных.

У коллеги Баряевой ещё проскальзывают совестливые нотки – «пусть лучше их отпустят, чем невиновных посадят» – но сама Баряева вполне откровенно высказывается об имеющихся у неё сомнениях, но оправдывает себя тем, что у неё стаж всего полгода и нет наставника.

Но голос совести, видимо, был задушен корпоративной солидарностью.

Направление на фальсификацию доказательств было уже взято и с него не собирались сворачивать.

Момент истины: 23.07.14 г. – ( Баряева обменивается письмами со своим коллегой следователем Юлей Калмычек) –

– «Мне вчера сух звонил…(12:18)

Я просто щас вообще сижу и думаю, ппц, накажут ведь 100 пудов,да? (12:18)

-Если отпускать в связи с недоказанностью, то да, выговор минимум! (12:20)

 Мордвинцеву! (12:20)

А чё с с Нарсия и т.п. (12:21)

-Да почему Мордвинцеву то? Мне!!! Да с Нарсией пока на том же уровне, но там есть что придумать, не так херово как с бмв (12:22)

Бля, обидно только, что я всё делала под эгидой е.с. и в итоге ещё и наказывают.(12:22)

Я ваще в расстройстве (12:22)

– Арестовать тебе бы любой сказал! Тем более опера МВД! Никто бы отпустить не дал бы! (12:24)

– Бля ну че эт за х…ня такая, говорят б..ть все, а п…ды по том мы получаем! Да если б каш дала добро хотя бы одного под подписку, мне на этих МВД ваще срать! Лишний гемор

-Не расстраивайся раньше времени! Ещё ни чего не понятно! Таких под подписку не отпускают! (12:27)

-Да ну блин, ппц ваще, расстройству не т предела (((( Завтра и бмв и грузин заслушивают (12:29)

А почему ты сказала, что Мордвинцева накажут? (12:31)

-Насть мне тоже выговор повесил, тоже обидно, но сейчас я забила, пусть подавятся! Просто я думаю надо теперь более серьёзно подходить к арестам – не понятным!!! (12:31)

– Ой бля, не знаю, ну а как так без наказаний то отпустить двоих?))) (12:50)

Просто я ещё удивилась, когда сам с.м.с. мне на тф позвонил и сказал об этом…(12:53)

Блин, ну почему ты именно щас в отпуске))) (12:54)

(Спустя 4 месяца после возбуждения уголовного дела и ареста, в преддверии продления срока следствия и содержания под стражей зам прокурора района Сухарев М.С.

высказывается мнение о незаконности дальнейшего содержания под стражей Романова и Буланова, но следователя волнует не судьба незаконно (необоснованно) арестованных людей, а собственная карьера  – боятся выговора зв необоснованный арест.)

И спустя год после возбуждения уголовного дела у следователя всё ещё проскальзывают совестливые нотки по поводу своих незаконных действий.

 Отвлечёмся немного от хронологии фальсификации.

Источник: http://president-sovet.ru/members/blogs/post/2506/

Дружба народов / Аравийский детектив

Может ли телефонный звонок служить алиби обвиняемому

 Дружба народов / Аравийский детектив

Три сестры

       История убийства австралийской медсестры Ивонны Гилфорд, последняя точка в котором была поставлена на прошлой неделе, обречена на то, чтобы лечь в основу крутого психологического детектива.

В ней есть все, что для этого необходимо: продажные полицейские, доблестные адвокаты, столкновение политических интересов и даже экспорт оружия. Плюс разгуливающие на свободе убийцы.                Утром 11 декабря 1996 года в полицейском управлении саудовского города Дахран раздался телефонный звонок.

Звонил сотрудник службы безопасности военного госпиталя имени короля Фахда — в одной из квартир жилого комплекса госпиталя он обнаружил труп.        Когда полицейские приехали, то застали страшную картину. Квартира 3-а корпуса 44 была буквально перевернута вверх дном. “Это был настоящий погром.

Открытые шкафы, вываленные на пол вещи, сломанные стулья и столы. И везде кровь”, — вспоминает одна из сотрудниц госпиталя, побывавшая в квартире незадолго до прибытия полиции.        А на полу в гостиной лежал женский труп. Полиции понадобилось совсем немного времени, чтобы установить, что это — хозяйка квартиры, австралийская медсестра Ивонна Гилфорд.

               Ивонна Гилфорд, дипломированная медицинская сестра, 55 лет, родом из Австралии, не замужем. Работала в госпиталях Австралии, Новой Зеландии, Великобритании и Саудовской Аравии. В Саудовскую Аравию приехала в надежде накопить денег перед уходом на пенсию.                Тело Гилфорд было сильно изувечено.

“У нее были ужасные раны на виске, нанесенные каким-то тяжелым предметом. Но это еще не все. В области сердца, легких, печени и почек были следы многочисленных ножевых ударов (судмедэксперт потом объявит их точное число — 13. — Ъ). Тут же, рядом с телом, валялся окровавленный кухонный нож. А на лице Гилфорд была тяжелая подушка”, — вспоминает свидетельница.

       Несколько дней спустя полицейская судмедэкспертиза дала официальное заключение: Ивонна Гилфорд была зарезана и задушена одновременно. А еще спустя неделю полиция уже рапортовала о раскрытии этого страшного убийства.        

Чисто английское убийство

       По версии следствия, Гилфорд убили британские медсестры-лесбиянки Люсиль Маклоклен и Дебора Перри, которые были арестованы и полностью во всем признались.

Убийство было совершено из ревности. Потому что Гилфорд тоже была лесбиянкой, любовницей Перри.

               Дебора Перри и Люсиль Маклоклен, дипломированные медицинские сестры, 38 лет и 31 года соответственно, родом из Великобритании, не замужем.        

Вот какую картину рисует следствие.

       Злополучным вечером 10 декабря 1996 года три медсестры собрались у Гилфорд на дружескую вечеринку. Около одиннадцати Маклоклен ушла к себе спать. Однако около часа ночи ее разбудил телефонный звонок. Звонила Гилфорд. Она просила Люсиль помочь ей и объяснила, как именно: Гилфорд решила разорвать интимные отношения с Перри, но у нее не хватает сил выставить Дебору из квартиры.        Маклоклен вернулась и попыталась примирить подруг. Но ей это не удалось. Более того, ссора вспыхнула с новой силой — теперь в ней принимала участие и Люсиль. Завязалась драка. Кто-то из британок бросил металлический чайник в Гилфорд, и она потеряла сознание. Тогда Дебора схватила кухонный нож и несколько раз ударила Гилфорд. Люсиль в это время душила Ивонну подушкой.        Когда австралийка перестала двигаться, две хладнокровные убийцы вымыли посуду, стерли отпечатки пальцев, достали из сумочки убитой ее кредитную карточку и отправились на квартиру к Люсиль. Там они проговорили до самого утра и разошлись. А арестовали преступниц после того, как они попытались снять деньги с кредитной карточки Гилфорд.        Полиция уверена, что вина британок доказана ею полностью. В самом деле, во-первых, есть признания самих обвиняемых. (Чтобы никто не подумал, что они фальсифицированы, каждый лист показаний Маклоклен и Перри был не только подписан ими, но и сопровождался отпечатком пальцев.) Во-вторых, саудовская полиция навела справки, и оказалось, что в биографиях подозреваемых есть моменты, говорящие о том, что они могли бы совершить преступление. Так, Перри в начале 90-х годов лечилась в психиатрической клинике, то есть, по мнению следствия, была особой неуравновешенной. А Маклоклен, оказывается, уволилась с предыдущего места работы потому, что ее заподозрили в краже кредитной карточки у неизлечимо больного пациента.        Саудовские полицейские не скрывали своей радости. Ведь им удалось доказать, что убийство, совершенное с такой жестокостью и бросавшее тень на авторитет королевства, оказалось чисто иностранным, никакого отношения к саудовцам не имеющим.        

Чисто саудовское следствие

       Чтобы ни у кого не возникло сомнений в непредвзятости следствия и справедливости суда, саудовские власти пошли на необычную для юридической практики страны меру — позволили обвиняемым воспользоваться помощью адвоката. Выбрать его медсестры доверили британскому посольству в Эр-Рияде.        Интересы посольства Соединенного Королевства в саудовских судах вот уже многие годы представляет Салех аль-Хеджайлан — один из ведущих адвокатов Саудовской Аравии, получивший, само собой разумеется, юридическое образование в Великобритании. К нему обратились и на этот раз.        Адвокат начал с того, что поставил под сомнение фундаментальный тезис обвинения, который был для полиции настолько очевиден, что она даже не потрудилась его доказать. Действительно, утверждала защита, обвиняемые разменяли четвертый десяток, не вступив в законный брак, но это совсем не значит, что они лесбиянки. “С точки зрения жителя Саудовской Аравии, тридцатилетняя незамужняя женщина непременно проститутка или лесбиянка, — пояснил в интервью Ъ один из сотрудников британской юридической фирмы, занимающейся этим делом. — Но мы-то понимаем, что это не всегда так”.        Подтвердить, что в случае с Гилфорд, Перри и Маклоклен это было совсем не так, оказалось несложно: всего-то и трудов, что три международных телефонных звонка. Адвокаты нашли гражданских мужей всех троих медсестер. Коллеги убитой и обвиняемых тоже готовы были под присягой показать, что ни обвиняемые, ни Ивонна не были лесбиянками.        Таким образом, убийство оказалось лишено мотива. “Представленная полицией версия того, кто, как и по каким причинам совершил это убийство, годится лишь для внутрисаудовского употребления”, — заявил Ъ британский юрист.        Чистосердечные признания британок тоже оказались никуда не годными. На первой же встрече с адвокатом медсестры от них отказались, заявив, что писали признания под давлением (им угрожали изнасилованием).        Подтверждением, правда, косвенным, слов Перри и Маклоклен служит наличие двух комплектов “чистосердечных признаний”. Первый, написанный ими вскоре после ареста, был забракован полицией. Обвиняемые путали даты, время убийства и даже его способ, а о лесбийской связи Перри и Гилфорд писали крайне неубедительно. Второй вариант вышел, с точки зрения полиции, получше. Просто потому, утверждает защита, что был написан под диктовку.        Рассыпался и эпизод с использованием кредитной карточки Гилфорд. Полицейские утверждали, что у них есть видеозапись того, как Маклоклен снимает деньги в банкомате. Однако предъявить ее они не смогли, что неудивительно, — в Саудовской Аравии ни один банкомат не оснащен видеокамерами. То есть такой записи в принципе не может быть, утверждает защита.

В завершение всего адвокаты отыскали свидетелей, которые подтвердили алиби обвиняемых.

       

Нездоровое место

       Но что же тогда на самом деле произошло в ночь на 11 декабря 1996 года в квартире 3-а корпуса 44 госпиталя имени короля Фахда? Чтобы ответить на этот вопрос, адвокат аль-Хеджайлан провел собственное расследование. Вот что он установил.        Ведущий военный госпиталь страны оказался при более детальном рассмотрении малопривлекательным местом.        “Там почему-то не принято платить зарплату вовремя”, — утверждает живущий в Великобритании родственник одной из сотрудниц военного госпиталя. В результате медсестрам (в основном это британки, австралийки и южноафриканки) приходится брать в долг. А главные кредиторы — сотрудники охраны.        “У саудовских охранников деньги в долг можно взять в любое время суток. Ставка колеблется от 25% до 50%”, — говорит один из источников Ъ. При этом охрана подрабатывает не только ростовщичеством, но и сутенерством. “Тем из медсестер, кто был не в состоянии вернуть долг, приводили клиентов прямо в квартиры”, — говорит родственник одной из них.        При этом у погибшей и охраны были напряженные отношения. “Ивонна никогда не отказывала, если кто-нибудь просил у нее в долг. Процентов, конечно, она не брала, — рассказывает одна из ее коллег по госпиталю. — Охранники не раз ей намекали, что если она не оставит свою благотворительную деятельность, ей придется плохо”.        Адвокату даже удалось узнать большее. Первыми арестованными по делу об убийстве Гилфорд как раз и были пятеро охранников госпитального комплекса. Их почему-то отпустили, но немедленно уволили из госпиталя, и теперешнее их местонахождение неизвестно. Возможно, они, считает защита, и есть настоящие убийцы. “У нас нет неопровержимых доказательств вины охранников, — утверждает сотрудник британской фирмы, занимающейся этим делом. — Однако тех, которые мы собрали, достаточно для того, чтобы в любой европейской стране направить дело на доследование, а наших подзащитных оправдать”.        

Скорый суд

       Суд в полном соответствии с местными традициями был закрытым. Также в полном соответствии с местными традициями он отказался приобщить к делу собранные адвокатом факты и свидетельские показания. И вынес вердикт: Дебора Перри и Люсиль Маклоклен виновны в убийстве Ивонны Гилфорд. Приговор — смертная казнь для первой и восьмилетнее заключение и наказание плетьми для второй.        Этот приговор равно не устроил ни британские, ни саудовские власти. Лондон требовал правосудия в соответствии с международными стандартами. Эр-Риядом же двигали политические соображения. Ведь Великобритания — крупнейший поставщик оружия в Саудовскую Аравию, и портить с ней отношения арабам вовсе не хотелось. С другой стороны, признать жуткие нарушения, совершенные следователями, саудовские власти не могли — общественное мнение в Саудовской Аравии было однозначно настроено против обвиняемых.        Выход подсказали все те же местные традиции. В соответствии с нормами шариата, принятыми в саудовском судопроизводстве, убийца может быть прощен ближайшим родственником убитого — в обмен на выкуп.        

Расплата

       Ближайший родственник у Ивонны Гилфорд оказался один — брат Фрэнк Гилфорд. Разыскали его в австралийском городке Джеймстаун (1300 жителей), где он по утрам развозил на своем стареньком “Форде” почту, а остальное время посвящал разведению канареек.        Однако найти его оказалось значительно легче, чем склонить к милосердию. “Я хочу только одного — чтобы моя сестра была отмщена”, — твердил Гилфорд. А его жена добавляла, что хотела бы, чтобы с приговоренными поступили так же, как и с ее бедной золовкой: сначала ударили ножом в легкие, потом в печень, затем в почки и наконец в сердце.        В конце концов супругов Гилфорд уговаривали власти сразу трех государств — Великобритании, Саудовской Аравии и самой Австралии. И это принесло свои результаты. Продолжая публично отказываться от денег, Гилфорд тем не менее вступил в переговоры с адвокатом обвиняемых. Как удалось выяснить корреспонденту Ъ, обсуждалось на них даже не столько согласие помиловать осужденных, сколько сумма, которую Гилфорд за это хотел.        В начале прошлой недели соглашение о помиловании было наконец подписано. Сколько стоило торжество милосердия, естественно, не разглашается, однако, по словам сотрудника британской юридической фирмы, участвовавшей в переговорах, Гилфорд согласился на $1,2 млн. $700 тысяч — ему, а остальное пойдет на строительство детской клиники имени Ивонны Гилфорд. Вопрос, где взять обещанные Гилфорду $1,2 млн, не стоит. Саудовская Аравия заинтересована в английском оружии, но и британские экспортеры заинтересованы в сохранении традиционного рынка. И они готовы за это платить. Согласие заплатить выкуп, по данным Ъ, уже дали несколько британских компаний, экспортирующих вооружения.        Можно считать, что это хеппи-энд. Только одно омрачающее обстоятельство: настоящие убийцы Ивонны Гилфорд скорее всего на свободе. А в штате королевского военного госпиталя имени короля Фахда опять вакансии.        

ЮЛИЯ КУЛАКОВА, НИКОЛАЙ АНДРЕЕВ

               Охрана королевского военного госпиталя подрабатывала ростовщичеством и сутенерством.        В соответствии с нормами шариата убийца может быть прощен ближайшим родственником жертвы.

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/13815

Вопрос одного звонка

Может ли телефонный звонок служить алиби обвиняемому

Дело Бориса Немцова: один из главных подозреваемых — Руслан Геремеев — по-прежнему не допрошен. В Чечне говорят, что никак не могут найти замкомандира батальона внутренних войск «Север»

Март. Евгений Фельдман / «Новая»

На прошлой неделе, 17 апреля, был продлен до конца лета срок расследования убийства Бориса Немцова, а в течение этой недели Басманный суд будет рассматривать вопрос о продлении сроков содержания под стражей пятерым арестованным: Зауру Дадаеву, Анзору и Шагиду Губашевым, Хамзату Бахаеву и Тамерлану Эскерханову. Напомним, что еще один подозреваемый — Беслан Шаванов, судя по всему, был убит в Грозном перед задержанием.

Следите за темой «Новой газеты»:

Расследование убийства Бориса Немцова =>

Все два месяца, пока идет расследование, в СМИ не утихают пиар-войны, цель которых — максимально дискредитировать следствие, превратить арестованных в жертв и отвести подозрения общества от организаторов и заказчиков громкого политического убийства.

«Новая газета» продолжает следить за ходом дела и пытаться отсеивать вымысел от фактов.

Мотив убийства

В многочисленных публикациях, написанных, как правило, со слов адвокатов, упор делается на личную неприязнь обвиняемых к Борису Немцову, якобы возникшую после его высказываний о теракте во французском юмористическом журнале «Шарли Эбдо».

Не сказать, что это абсолютная неправда, но «оскорбление ислама», судя по данным «Новой газеты», идет не первым пунктом в списке мотивов.

Прежде всего задумываться об исполнении заказа обвиняемые стали в конце октября — начале ноября 2014 года, когда никакого расстрела журналистов в Париже еще не было.

Во-вторых, «идейные» соображения, скорее всего, помогли с легким сердцем согласиться на предложение, подкрепленное финансовым аргументом в виде нескольких миллионов рублей.

В-третьих, если и говорить об идеологии, то перед «исламским мотивом», насколько известно «Новой» от сотрудников тех правоохранительных структур, которые осуществляют оперативное сопровождение расследования, указано, что Борис Немцов был «врагом России», «предателем», «изменником Родины», поддерживал «украинскую хунту», плохо отзывался о руководителе Чечни и президенте России.

Алиби

Арестованные. Евгений Фельдман / «Новая»

В последнее время очень много пишут об «алиби» троих из пяти арестованных: Шагида Губашева, Тамерлана Эскерханова, Хамзата Бахаева — мол, на момент убийства их не было и близко к месту преступления.

Подобное простительно говорить адвокатам, чья работа — защищать своих клиентов, и в публичном пространстве. Но вряд ли журналистам позволительно писать без дополнительной проверки сведений, представленных одной из заинтересованных сторон.

Дадаев, Анзор Губашев и Шаванов непосредственно следили за Борисом Немцовым 27 февраля и находились на месте преступления. Всех остальных обвиняют в соучастии: в подготовке преступления и дальнейшем заметании следов, а не в непосредственном убийстве. В этом контексте любые разговоры об алиби — блеф.

Камеры

Вопрос о «неработающих» камерах видеонаблюдения тоже давно пора закрыть. Да, судя по всему, не все камеры на мосту были установлены правильно, но и большинства оставшихся достаточно, чтобы разглядеть момент убийства, машину преступников и их самих, следящих через окно кафе за Борисом Немцовым и идущих за ним и его спутницей по пятам.

Машина

Убийцы передвигались не на белом «Форде» и не на белой «Ладе-Приоре», как зачем-то пытаются нас убедить, а на ЗАЗ Chance.

Преступники хорошо подготовились к преступлению и тщательно вымыли автомобиль утром 27 февраля, но вот после убийства — то ли не успели, то ли забыли это сделать.

И потому велики шансы, что в салоне остались и отпечатки пальцев, и биологические образцы, которые позволят доказать, кто был за рулем, а кто сидел на пассажирском сидении.

Выстрелы

Заур Дадаев — обвиняемый в убийстве / Евгений Фельдман / «Новая»

Выстрелов было пять, и сделаны они были из одного ствола. Четыре из них оказались смертельными: сердце, легкие, печень — как будто стреляли по ростовой мишени. Пятая пуля попала в плечо, очевидно, когда Борис Немцов уже падал на асфальт. Это — работа профессионала.

Действующий офицер

До сих пор достоверно не известно, когда был уволен из подразделения внутренних войск — батальона «Север» — Заур Дадаев.

По сообщению первого заместителя командующего Северо-Кавказского регионального командования ВВ МВД РФ Игоря Груднова, Дадаев находился в отпуске с 27 января 2015 года по 28 февраля и 28 февраля же был уволен — на следующий день после убийства Немцова. Все бы ничего, только 28 февраля была суббота.

Если все-таки в датах путаницы нет, то процесс над обвиняемыми в убийстве политика будет проходить в военном суде. Подсудность — важный тактический момент: ведь военные суды менее опытны в рассмотрении дела жюри присяжных.

Где Геремеев?

И в третий раз придется написать: замкомандира батальона «Север» Руслан Геремеев, который прилетел из Москвы вместе с Дадаевым и на чьей арендованной квартире в столице проживали обвиняемые, по-прежнему не допрошен.

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2015/04/21/63920-vopros-odnogo-zvonka

Практика применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации часть 1

Может ли телефонный звонок служить алиби обвиняемому

ЧАСТЬ 1

ПРАКТИЧЕСКОЕ ПОСОБИЕ

АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ,

РЕКОМЕНДАЦИИ СУДЕЙ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ ПО ПРИМЕНЕНИЮ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

НА ОСНОВЕ НОВЕЙШЕЙ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

1. МЕРЫ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ

1.1. Избрание меры пресечения. Общие вопросы

Должен ли суд, избирая меру пресечения, учитывать мнение прокурора относительно судебной перспективы дела?

По общему правилу определение судебной перспективы дела — компетенция прокурора. Проблема, от решения которой уклоняется законодатель, — формирование позиции стороны обвинения при проведении конкретных процессуальных действий.

Если с ходатайством о заключении подозреваемого под стражу в суд идет дознаватель, то она автоматически совпадает с позицией выступающего в суде прокурора, несущего ответственность за судебную перспективу дела в целом. Если такое же ходатайство подается следователем, то его позиция с точкой зрения прокурора может и не совпадать.

Парадоксально, но факт: если прокурор отказался от обвинения в суде (даже на этапе подготовки дела к судебному заседанию), то такой отказ для суда обязателен.

Если прокурор не видит оснований для заключения обвиняемого под стражу, более того, из месяца в месяц, а то и из года в год последовательно утверждает, что последний подлежит освобождению из-под стражи, ибо само уголовное дело возбуждено в отношении него незаконно, законодатель снисходительно позволяет суду подобные рассуждения прокурора игнорировать.

Обязаны ли судьи, разрешая вопрос об избрании

меры пресечения, одновременно с этим разрешать

и противоречия, возникшие между органами

предварительного расследования и прокурорами?

Пример. По версии органов предварительного расследования, К. обвинялся в том, что мошенническим путем пытался приобрести право на чужое имущество стоимостью более 400 млн. руб., принадлежащее в том числе и федеральному государственному унитарному предприятию (ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК). К. был заключен под стражу.

18 июня 2013 г. органами предварительного следствия было возбуждено ходатайство о продлении срока содержания К. под стражей до 6 месяцев. В судебном заседании прокурор просил в удовлетворении ходатайства о продлении срока содержания под стражей отказать, мотивируя это тем, что К.

уже не может повлиять на результаты расследования. Постановлением от 26 июня 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми продлил срок содержания обвиняемого К. под стражей до 6 месяцев 7 дней. Прокурор в апелляционном представлении просил меру пресечения в отношении К.

изменить на подписку о невыезде, мотивируя это тем, что: 1) действиями обвиняемого ущерб не нанесен; 2) доказательств того, что К. препятствует следствию, нет. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 3 июля 2013 г. в удовлетворении представления отказано.

При этом суд констатировал тот факт, что преступление К.

совершено вне сферы предпринимательской деятельности, упомянув при этом, что «суд не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности лица в инкриминируемом ему преступлении и о юридической оценке его действий» (Апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 03.07.2013 N 22-5245. Архив Пермского краевого суда, 2013).

22 августа 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми, несмотря на то что прокурор поддержал ходатайство стороны защиты об освобождении К., вновь продлил срок содержания последнего под стражей (Постановление от 22 августа 2013 г. Архив Дзержинского районного суда г. Перми, 2013). 26 августа 2013 г.

помощник прокурора Дзержинского района г. Перми в очередной раз внес в суд апелляционной инстанции представление, в котором привел подробный анализ материалов уголовного дела в отношении К. и сделал вывод о том, что действиями обвиняемого вред не только не причинен, но и не мог быть причинен.

Более того, отсутствие данных о размере ущерба свидетельствует об отсутствии в действиях К. состава преступления (представление помощника прокурора Дзержинского района г. Перми от 26.08.2013 N 2814/2012. Архив прокуратуры Дзержинского района, 2013). Апелляционным постановлением от 30 августа 2013 г.

Пермский краевой суд изменил меру пресечения К. на домашний арест. При этом суд апелляционной инстанции, нисколько не усомнившись в правильности квалификации содеянного обвиняемым, не входя в обсуждение вопроса об ущербе, отвергнув возможность применения к нему положений ч. 1.1 ст.

108 УПК, выявил нарушения уголовно-процессуального закона, указав, что суд первой инстанции надлежащим образом не оценил данных о личности К.

Поместив обвиняемого под домашний арест, суд второй инстанции уклонился от обсуждения вопросов, связанных с питанием и медицинским обслуживанием К. (Апелляционное постановление Пермского краевого суда от 30.08.2013 N 22-6946. Архив Пермского краевого суда, 2013). Для решения данных проблем К. был вынужден обращаться к следователю за разрешением:

— покидать квартиру для покупки продуктов;

— участвовать в судебных заседаниях по обжалованию решений и действий (бездействия) следователя;

— вызывать скорую помощь и аварийные службы;

— посещать стоматолога, сдавать и получать анализы.

26 сентября 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми, отказав следователю в удовлетворении ходатайства о продлении К. срока домашнего ареста, изменил в отношении него меру пресечения на залог.

Приведенный пример показателен во многих отношениях.

Во-первых, суд избрал в отношении К. меру пресечения — заключение под стражу, несмотря на возражения прокурора. Причина — в излишнем доверии суда органам предварительного расследования.

Во-вторых, удивляет тот факт, что государство в уголовном процессе одно, а представляют его два участника процесса, которым законодатель позволяет иметь различные точки зрения по всем вопросам. Так, по делу К. прокурор последовательно просит обвиняемого освободить, ибо нет ни ущерба, ни препятствий для расследования.

В-третьих, прислушайся суд сразу к доводам прокурора и защиты, проблемы меры пресечения, вылившейся в многочисленные, как показало время, совершенно никому не нужные, дорого обходящиеся государству тяжбы, удалось бы избежать.

В-четвертых, помещая лицо под домашний арест, суд должен четко представлять, где обвиняемый будет жить, чем питаться, кто его будет лечить, где и с кем он может совершать прогулки.

Возложив на мать, сестру, мужа сестры обязанность по снабжению К. продуктами, следователь забыл, что права возлагать на кого-либо из них какие-либо обязательства у него нет.

Не является разумным запрет на телефонные переговоры с матерью, сестрой и мужем сестры, ибо им разрешено круглосуточное посещение обвиняемого.

Итог: следователь ограничил право обвиняемого заказать по телефону покупку лекарств.

Не основан на законе и ответ следователя о том, что выдача разрешения на прогулку — исключительная прерогатива суда. Судебный контроль за правами и свободами обвиняемого — явление разовое. Следователь данный вид контроля осуществляет непрерывно.

Сказанное означает, что решение всех частных вопросов — его компетенция. Поскольку у обвиняемого, которого содержат под стражей, есть право на прогулку, то нет оснований и на изъятие этого же права у обвиняемого, помещенного под домашний арест.

Имеют ли место случаи, когда люди содержатся под стражей,

а, по мнению прокуратуры, уголовного дела нет?

Пример 1. Постановлением Московского городского суда от 6 февраля 2013 г. уголовное дело в отношении Д., Г., Н. и др. в порядке ст.

237 УПК было возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом (Архив Московского городского суда, 2013).

Основание — отсутствие необходимых реквизитов в постановлении о привлечении лиц в качестве обвиняемых: не указаны точное время, место и способ их действий.

Источник: https://pravo163.ru/praktika-primeneniya-ugolovno-processualnogo-kodeksa-rossijskoj-federacii-chast-1/

Право-online
Добавить комментарий