Заменить наказание или выйти на свободу раньше положенного?

«А как же другие?» – Евгений ЖОВТИС о том, почему суд освободил Куандыка Бишимбаева

Заменить наказание или выйти на свободу раньше положенного?

На прошлой неделе в Казахстане произошло громкое событие, которое до сих пор продолжает активно обсуждаться в отечественных медиа: бывший министр нацэкономики Куандык Бишимбаев, приговоренный в 2018 году к 10 годам лишения свободы, вышел на свободу.

Он был обвинен в систематическом получении взяток на общую сумму в более 2 миллионов долларов. Также, по версии следствия, более миллиарда тенге было похищено при строительстве стекольного завода. Еще он получал взятки от представителей строительных компаний, участвовавших в возведении арендного жилья.

На полученные откаты он построил себе близ столицы загородный дом стоимостью 293 тысячи долларов. В суде Куандык Бишимбаев вину не признал и заявил, что не получал взяток.

Казалось бы, что по столь серьезному обвинению нет никакой надежды выйти на свободу раньше срока, но экс-министру судьба явно улыбнулась. В МВД заявили, что Бишимбаеву наказание было снижено до 4 лет и 8 месяцев, а затем мера пресечения и вовсе была заменена на штраф. Таким образом ему удалось выйти на свободу. Несмотря на официальные заявления, в этом деле все еще остается много вопросов.

Важно отметить, что это далеко не первый случай в нашей стране, когда осужденные экс-чиновники отбывают свой срок наказания гораздо раньше положенного и со “спокойной душой” выходят на волю. При этом есть еще немалое количество осужденных высокопоставленных казахстанцев, которые продолжают отбывать наказание. 

В связи с этим корреспондент медиа-портала Caravan.kz поговорил с отечественным правозащитником Евгением ЖОВТИСОМ, который прокомментировал это резонансное дело.

– Если брать чисто законодательство, то, в принципе, как следует из того, что сообщил суд, действовали по закону. Как я понимаю, была применена какая-то амнистия, точно не знаю, а второе – было помилование.

То есть решение прошло через комиссию по помилованию, и Президент своим указом его помиловал.

Если посмотреть вместе Конституцию Казахстана, Закон о Президенте и положение об этой комиссии, то полномочия по помилованию у главы государства совершенно безразмерные.

Президент может и совсем освободить от наказания, и снизить срок, или заменить один вид на другой, как это уже неоднократно бывало. Можно ставить вопросы к этим нормам, рассматривать их с точки зрения: правильно это или нет, но, исходя из закона, здесь все нормально.

– Не кажется ли вам, что в последнее время в Казахстане наблюдается определенная тенденция: высокопоставленные чиновники, попавшие в места лишения свободы, “отсиживают” гораздо меньше положенного? Взять, к примеру, бывших премьер-министра Серика Ахметова, вице-министра сельского хозяйства Муслима Умирьяева и т.д.

– Вопросы вызывает избирательность. Здесь речь идёт о том, почему это применяется не ко всем, а к отдельным личностям.

Чем они заслужили такую благость? Почему какой-то один чиновник вдруг может быть помилован, а другие заключенные продолжают сидеть даже после 10 лет нахождения на «зоне».

Когда у независимого наблюдателя возникают вопросы о мотивации и избирательном подходе, то очень трудно говорить о том, что достигается какая-то справедливость.

Как человек, который сам побывал за забором, я понимаю, что всегда надо радоваться, когда человека выпускают, но у меня также всегда будет возникать вопрос: «А как быть с другими?». В последнее время я наблюдаю «пачечный» выход высокопоставленных чиновников, что мне не очень нравится, потому что они вдруг платят какие-то штрафы и спокойно покидают места лишения свободы.

– Как вам кажется, правильно ли поступил шымкентский суд, что вынес такое спорное решение по столь громкому делу, при этом не сделав предварительно официального заявления или не оповестив общественность? Можно ли было так поступить?

– По большому счету, здесь особо нет никакой проблемы. Это непринципиально, и никто не обязан оповещать население о каждом случае условно-досрочного освобождения, даже такой высокопоставленной фигуры.

Это не вопрос гласности, здесь стоит вопрос справедливости, объективности и равенства. Как только вы сталкиваетесь со случаями избирательного подхода, сразу же возникают два подозрения: либо там коррупция, либо какие-то политические соображения.

Потому что ничего другого предположить нельзя.

– Исходя из этого, как вы думаете, стоит ли рассматривать подобные громкие дела более жестко, без возможности снижения срока лишения свободы? Так как у таких нарушителей может создасться впечатление, что они могут спокойно отсидеть 2-3 года, а потом заплатить штраф и выйти на свободу.

– Я всегда говорю, что в случаях коррупции значительно важнее не жесткость наказания, а его неотвратимость, потому что нет ничего хуже безнаказанности. Это уже не вопрос, дадут ли ему 5 лет или 10, это будет решаться тем, что написано в Уголовном кодексе. Главное, чтобы оно было неотвратимо, и человек точно знал, что будет отвечать, и причем соразмерно.

Вопрос соразмерности наказания решает, как известно, у нас парламент, именно он принимает законы. Если общество считает, что этого недостаточно, нужно законодательство привести в соответствие или как-то обеспечивать его более серьезное влияние на борьбу с коррупцией.

Когда возникают такие ситуации и оказывается, что можно через помилование и амнистию закрыть коррупционное дело, то, конечно, вопрос борьбы с коррупцией становится довольно спорным. Действительно ли мы боремся с ней и в какой степени.

По каждому делу человек должен отвечать за содеянное, должны приводиться четкие доказательства, чтобы ни у кого из независимых наблюдателей не возникало сомнений в доказанности вины и соразмерности наказания, причем со всеми стандартами проведения справедливого судебного процесса. Обществу должно быть понятно, почему государство решило заменить меру наказания и чем оно руководствуется.

И почему у него такой избирательный подход?!

Источник: https://www.caravan.kz/news/a-kak-zhe-drugie-evgenijj-zhovtis-o-tom-pochemu-sud-osvobodil-kuandyka-bishimbaeva-578412/

Неотбытый срок лишения свободы теперь можно заменить принудительными работами

Заменить наказание или выйти на свободу раньше положенного?

Вступил в силу Федеральный закон от 27 декабря 2018 г. № 540-ФЗ «О внесении изменений в статьи 53.1 и 80 Уголовного кодекса Российской Федерации». Как ранее писала «АГ», соответствующий законопроект был разработан Минюстом России с целью повысить эффективность системы мер социальной адаптации осужденных. В Госдуму он был внесен в мае 2017 г.

Минюст планирует предоставить заключенным возможность замены лишения свободы на принудительные работы с последующим УДО

Закон позволяет уменьшать сроки фактически отбытого наказания в виде лишения свободы, после которого возможна замена наказания принудительными работами, по сравнению со сроками, необходимыми для замены наказания более мягким или для применения условно-досрочного освобождения.

Так, для осужденных к лишению свободы за совершение преступления небольшой или средней тяжести наказание может быть заменено более мягким после отбытия не менее трети срока либо же не менее четверти при замене его на принудительные работы.

Для совершивших тяжкое преступление – не менее половины срока лишения свободы либо не менее одной трети срока наказания при его замене принудительными работами. В случае совершения особо тяжкого преступления осужденный должен отбыть не менее двух третей срока наказания для замены его более мягким или же не менее половины в случае замены принудительными работами.

Согласно закону при замене неотбытой части наказания суд может избрать любой более мягкий вид наказания в соответствии с видами наказаний, указанными в ст. 44 УК, в пределах, предусмотренных для каждого вида наказания, за исключением случаев замены лишения свободы принудительными работами в соответствии с ч. 2 ст. 80 УК.

Судьи не хотят экспериментироватьНесмотря на то что наказание в виде принудительных работ предусмотрено в немалом количестве статей Уголовного кодекса РФ, назначают его редко

Комментируя «АГ» принятые поправки, директор юридической компании «ООО “Центр Правосудия”» Армен Восканян отметил, что подписание президентом данного закона было ожидаемым для юридического сообщества.

«Принятие закона обусловлено необходимостью повышения эффективности системы мер социальной адаптации осужденных к наказанию в виде лишения свободы, и наше мнение полностью совпадает с законодателем и Президентом РФ, что замена лишения свободы при определенных условиях принудительными работами в установленных законом пределах и порядке – это именно та необходимая и ожидаемая мера», – подчеркнул он, добавив, что о достаточности принятых мер можно будет судить по оценке их результатов.

Адвокат АК «Бородин и Партнеры» Михаил Колесников, который комментировал документ на стадии разработки законопроекта, отмечал, что воспринимает предложенные изменения неоднозначно.

В целом он поддержал гуманизацию уголовного законодательства и выразил убеждение, что рядовому гражданину, совершившему преступление, достаточно нескольких месяцев в исправительной колонии, чтобы у него сложилось стойкое нежелание туда вернуться.

В то же время, по мнению эксперта, лиц, систематически нарушающих закон, от новых преступлений не удержит и 20-летний срок лишения свободы. Из плюсов поправок он также отмечал возможность снижения нагрузки на исправительные колонии.

В отношении принятого закона Михаил Колесников по-прежнему считает, что расширение возможности применения такого вида наказания, как принудительные работы, является преждевременным, поскольку он применяется ФСИН России только с 1 января 2017 г. По мнению адвоката, к данному вопросу будет возможно вернуться только через несколько лет, когда в России появится достаточное количество исправительных центров, а исполнение принудительных работ будет отлажено системой ФСИН России.

В то же время, по данным ФСИН России, за минувшие два года исправительные центры и изолированные участки исправительных учреждений, функционирующие как исправительные центры, созданы в 56 субъектах Федерации, и в будущем сеть таких исправительных центров расширится.

«За два года существования в них уже отбыли наказание более 2500 человек. Сейчас же наказание в виде принудительных работ отбывают свыше 1100 осужденных. В текущем году из заработной платы осужденных удержано более 3,5 млн руб. в доход государства, возмещено более 1,8 млн руб.

исковых обязательств», – сообщается на сайте ведомства.

Адвокат Омской областной коллегии адвокатов Евгений Забуга отметил, что принятый закон продолжил цикл законотворческой деятельности по гуманизации уголовного законодательства. «Как ранее отмечалось, государство тем самым создает возможность для движения осужденных по системе так называемых “социальных лифтов”», – пояснил он.

По мнению эксперта, единственное, что на данный момент невозможно прогнозировать, – применение новых норм судами, поскольку даже имеющаяся практика рассмотрения ходатайств осужденных на стадии исполнения приговоров является неоднородной и зачастую зависит от позиции высшего суда конкретного региона.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/neotbytyy-srok-lisheniya-svobody-teper-mozhno-zamenit-prinuditelnymi-rabotami/

Понять и простить. Кому из осужденных экс-чиновников смягчили наказание в РК

Заменить наказание или выйти на свободу раньше положенного?

Фотоколлаж ©Tengrinews.kz

На днях стало известно, что экс-зампреду “Казахстан инжиниринг” Канату Султанбекову заменили реальный срок штрафом. Он должен будет выплатить чуть больше двух миллиардов тенге за получение взятки. Кому из осужденных казахстанских экс-чиновников ранее смягчили наказание – в подборке Tengrinews.kz. 

Дело бывшего вице-министра сельского хозяйства Муслима Умирьяева. 

Бывшего вице-министра сельского хозяйства Муслима Умирьяева задержали в 2013 году. По версии следствия, экс-чиновник получил взятку в размере 100 тысяч долларов.

Муслим Умирьяев. Фото с сайта PrimeMinister.kz

В 2014 году суд признал Муслима Умирьяева виновным и приговорил его к десяти годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима, с конфискацией имущества. Позже адвокат Умирьяева обжаловал данный вердикт, однако апелляционная жалоба была оставлена без удовлетворения.

Позже дело экс-вице-министра было переквалифицировано, а 28 декабря 2016 года суд, рассмотрев ходатайство осужденного Умирьяева, заменил тюремный срок более мягким видом наказания – ограничением свободы с установлением пробационного контроля. 

Дело экс-премьера Серика Ахметова. Замена срока в колонии на ограничение свободы.

Бывший премьер-министр Казахстана Серик Ахметов был арестован в ноябре 2014 года. В Антикоррупционной службе тогда сообщили, что в отношении экс-главы правительства, бывших руководителей Карагандинской области и ряда других лиц расследуются факты коррупционных уголовных дел. 

Серик Ахметов. Фото@ Турар Казангапов

Судебное разбирательство по делу началось 10 августа 2015 года. В итоге суд приговорил бывшего премьер-министра к десяти годам лишения свободы с конфискацией имущества. Бывшего акима Карагандинской области Бауржана Абдишева суд приговорил к пяти годам заключения, экс-акима Караганды Мейрама Смагулова – к трем годам.

Спустя несколько месяцев стало известно, что ущерб, в нанесении которого обвинили Серика Ахметова, полностью возмещен – еще до начала суда семья экс-премьера вернула в казну больше 430 миллионов тенге, а позже близкие и друзья внесли еще свыше двух миллиардов тенге. Суд, учтя эти обстоятельства, сократил срок заключения осужденному Серику Ахметову с десяти до восьми лет.

Весной 2016 года суд смягчает приговор осужденным бывшим акимам Караганды и Карагандинской области. 

Бауржан Абдишев. Фото © Tengrinews.kz

Мейрам Смагулов. ©ekaraganda.kz

Экс-акиму Карагандинской области Бауржану Абдишеву снизили наказание с пяти до трех лет лишения свободы, а бывшему акиму Караганды Мейраму Смагулову сократили срок с трех до двух лет лишения свободы. Однако и этого срока в тюрьме оба экс-акима не провели. Позднее стало известно, что в суде решили освободить бывших чиновников по УДО за хорошее поведение. 

В январе 2017 года стало известно, что главному фигуранту дела – Серику Ахметову – сократили срок по амнистии. Неотбытая часть наказания была уменьшена на четверть, то есть на один год, семь месяцев и 11 дней. По данным Генпрокуратуры, к осужденному Серику Ахметову была применена замена меры наказания на ограничение свободы. В сентябре 2017 года экс-премьер покинул колонию. 

Аким Костаная и его заместители.

“Большое акиматовское дело” в Костанае началось летом 2015 года с задержания двух заместителей акима города – Максута Калиева, которого обвинили в получении взятки в размере 13 миллионов тенге, и Фрунзика Аракеляна, обвиняемого в злоупотреблении должностными полномочиями и получении взятки в размере 300 тысяч тенге. 

После задержания своих заместителей аким Костаная Ахмедбек Ахметжанов назвал эту ситуацию “шоковой”. Однако позже и он был освобожден от должности, а затем задержан. 

Приговорили Ахмедбека Ахметжанова к 13 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. Заместитель акима Максут Калиев получил четыре года лишения свободы, а Фрунзик Аракелян – семь лет.

Позднее суд смягчил приговоры по отношению к экс-заместителям акима. Фрунзику Аракеляну сократили срок в два раза, а Максуту Калиеву до трех лет, и уже осенью 2016 года он вышел на свободу. Спустя время срок сократили и осужденному экс-акиму – с 13 лет до менее шести лет. 

Два миллиарда вместо десяти лет. Экс-зампред “Казахстан инжиниринг” Канат Султанбеков.

Бывший заместитель председателя правления АО “Национальная компания “Казахстан инжиниринг” Канат Султанбеков был арестован в феврале 2017 года.

Помимо Султанбекова, перед судом предстали еще восемь фигурантов дела: военные, бизнесмены и гражданин Израиля.

Судебные заседания проходили в закрытом режиме, однако во время оглашения приговора в суде озвучили размер доказанной взятки, которую получил Канат Султанбеков – чуть больше одного миллиарда тенге.

Канат Султанбеков. Фото с сайта strategy2050.kz

В ноябре 2017 года суд признал Каната Султанбекова виновным в получении взятки и назначил ему десять лет лишения свободы с отбыванием наказания в учреждении максимальной безопасности. Остальные фигуранты дела тоже были приговорены к различным срокам наказания. 

В феврале 2018 года стало известно, что на открытом судебном заседании рассмотрено уголовное дело в отношении экс-зампреда “Казахстан инжиниринг” Каната Султанбекова и других фигурантов.

В постановлении суда указывается, что было принято решение отменить наказание в виде лишения свободы для Каната Султанбекова и заменить тюремный срок штрафом в размере двух миллиардов 139 миллионов тенге.

Также судебная коллегия постановила заменить срок штрафом для второго фигуранта дела – гражданина Израиля Гиля Смолински.

Источник: https://tengrinews.kz/kazakhstan_news/ponyat-prostit-komu-osujdennyih-eks-chinovnikov-smyagchili-336959/

Записки заключенного: полусвобода или полузаключение?

Заменить наказание или выйти на свободу раньше положенного?

“Химия” или официально ИУОТ (Исправительное учреждение открытого типа) считается ограничением, а не лишением свободы, а это “две большие разницы”, как говорят в Одессе! У зеков появляется больше прав, но и больше ответственности. В идеале “химия” должны постепенно вводить заключенного в общество. Кроме того, есть “химии”, куда “закрывают” по приговору суда за мелкие преступления.

Большая разница

Любимым развлечением зеков на “химии” было “виснуть в Таборе”. Вообще, они пользовались всеми сайтами знакомств, но Табор почему-то был самым популярным. Подолгу отсидев без женщин и телефонов, они пытались максимально быстро наверстать упущенное.

© Sputnik / Табылды Кадырбеков

“Химики” хорошо “наследили” на сайтах знакомств.

Один раз мой сосед по комнате написал девушке совершенно другой адрес в качестве домашнего — за несколько остановок от нашей богадельни, и даже указал другую улицу, на что она ответила: “Химик? Не знакомлюсь!” Хотя попадались и девушки, которые начинали встречаться с зеками. Но эти отношения почти всегда были мимолетными, хотя и наполненными страстью и переживаниями. Были даже дамы, которые встречались с несколькими зеками по очереди, — видимо, входили во вкус.

Поэтому большинство “химиков” ложилось спать часа в два-три ночи, при том, что подъем был в шесть утра. Распорядок дня на “химии” походил на лагерный: подъем, отбой, проверки, по выходным лекции для заключенных. По составу милиционеров ИУОТ тоже было зоной в миниатюре: опера, режимники, отрядники, замполиты, зампоноры и прочие милиционеры.

Но “химия” — это не колония! Здесь зеки ходят на работу, могут по подписанному заявлению выйти на три часа в город, и даже взять паспорт из спецчасти, если четко объяснят, для чего он нужен.

На “химии” у зека намного больше прав, чем в зоне, но и обязанностей прибавляется. Самые главные из них — полностью обеспечить себя и заплатить за комендатуру. В отличие от зоны, в ИУОТ заключенных ничем, кроме постельного белья, не обеспечивают.

Помню, как-то раз, уже будучи химиком, я сказал одному офицеру: “Мы здесь ресоциализируемся”. На что он, улыбнувшись, ответил: “Вы здесь продолжаете отбывать наказание”. В этом диалоге полностью отразилось фундаментальное различие между нашим и милицейским пониманием “химии”. Для нас ИУОТ было “полусвободой”, а для администрации — “полузоной”.

Бывший зек — хороший зек

“Химии” делятся на два типа. На одни попадают по замене режима содержания из зон за хорошее поведение. На других же, так называемых “вольнячих”, сидят те, кто получил «химию» за мелкие преступления и поехал отбывать наказание в ИУОТ из зала суда.

© Sputnik / Михаил Фомичев

Несмотря на то, что по всем логическим понятиям бывшие зеки должны отличаться большей суровостью и тягой к лагерным понятиям, у нас все было с точностью до наоборот…

Попадая в ИУОТ после зоны, человек чаще всего старался забыть уголовные понятия и законы, быстрее от них отряхнуться и пойти дальше (не всегда и не всем это удавалось, поскольку для многих колония была единственным “развлечением” в жизни). На “вольнячей” же “химии” дела обстояли сложнее.

Там нашлись “смотрящие” (в основном из тех, кто сидел раньше), которые пытались собирать общак, определили “петухов”, убиравших туалеты, и попытались воссоздать все атрибуты зоны, которых, по недосмотру суда, были лишены. Об этом знали и наши милиционеры, и зеки, поскольку у всех там были знакомые.

Пили на другой “химии” тоже намного больше. Да и нарушения они совершали чаще.

Единственное, что приходило на ум, когда мы думали о странном поведении сидящих там, это то, что они были не “пугаными” и не уставшими от зоны людьми.

Стоит или не стоит?

Досиживая последние недели в зоне и готовясь ехать на “химию”, я испытывал огромное облегчение от того, что больше не буду мыть ноги и стирать носки в ледяной воде.

Но не тут-то было! Весь срок, который я отсидел в ИУОТ, я продолжал пользоваться холодной водой, потому что горячей не было, она даже не была предусмотрена.

Зеки некоторое время предлагали поставить бойлер и сделать нормальный душ, но администрация решила, что не стоит рисковать, и спустила этот вопрос на тормозах.

“Химия” — это практически общежитие. Зеки живут в комнатах, где помещается от четырех до бесконечности человек, в каждой из которых свой холодильник, чайник и все, что нужно для ведения хозяйства. Микроволновки запрещены, потому что они якобы как-то влияют на проводку. Мультиварками можно пользоваться только на общей кухне.

На входе в комендатуру вместо стола с вахтершей стояла дежурная часть и стальная решетка, которую милиционеры открывали, нажимая на кнопку. Окна тоже были зарешечены.

В принципе, снаружи только решетки и вывеска могли сказать постороннему человеку, что здесь ИУОТ, а так — никаких заборов, ни вышек, ничего подобного.

Хотя, судя по рассказам, некоторые “химии” все же были обнесены заборами.

© Sputnik / Александр Кряжев

В комендатуре всегда очень остро стоял вопрос оплаты за жилье. Вроде бы с зеков требовали относительно небольшие суммы (летом что-то около 10 рублей, зимой под 20 до перерасчета), но за что их платить, мы не понимали.

Горячей воды нет, в комнатах и коридорах не жарко, живем по много человек в комнате, на каждом этаже только по одной электрической плите. Кроме того, у многих “химиков” были проблемы с работой, многим задерживали зарплаты.

Когда милиционеры на собраниях поднимали должников и спрашивали, где деньги, минимум половина отвечала, что либо нет работы, либо за нее не платят.

Поначалу администрация пыталась как-то выбивать зарплату для зеков, по крайней мере, обещала разобраться, потом общий тон собраний изменился, и “химикам” стали говорить, что если вы не можете оплатить комендатуру, чего вы вообще сюда приехали, сидели бы в зоне. Это притом, что зеки в своих отношениях с работодателем более бесправны, чем обычные работяги, и именно милиция должна представлять их интересы.

Недавно мне позвонил товарищ с “химии” и рассказал, что им сделали перерасчет по оплате за комендатуру за три последних месяца прошлого года, и все резко стали должниками. Правда, гасить задолженность разрешили до конца февраля, но все же…

“Ходят слухи, — сказал он мне в трубку, — что ДИНовцы хотят сделать перерасчет чуть ли не за весь прошлый год. По крайней мере, одни милиционеры это опровергают, другие подтверждают”. После этого мой товарищ грязно выругался.

В тесноте…

Еще одна причина, по которой зеки не видели необходимости много платить за комендатуру — это ее сильнейшая перенаселенность.

Когда я попал на “химию”, там с комфортом сидело человек восемьдесят, всем хватало мест в комнатах, и даже пара помещений была отведена под склады.

© Sputnik / Владимир Вяткин

Потом прежний начальник “химии”, получив звание подполковника, ушел на пенсию, и комендатуру начали постепенно заселять. “Заселять” — немного не то слово, в нее начали “трамбовать” людей.

За год число живущих в ИУОТ зеков выросло с восьмидесяти человек до ста шестидесяти, при этом количество комнат увеличилось всего на две (освободили склады), и в них смогли разместить человек около сорока. Остальных заселяли в спальни, сдвигая нары плотнее и ставя новые.

Милиционеры сами говорили, что “химия” уже “трещит по швам”. На собраниях по выходным часть зеков не помещалась в актовом зале и вынуждена была топтаться в коридоре.

Когда я освобождался, “химиков” было уже около двухсот и, как утверждали некоторые представители администрации, — это был не предел, поскольку официально комендатура была рассчитана на триста человек.

Откуда взялась эта цифра, когда и двести заключенных некуда было расселять? Как рассказывали некоторые милиционеры в частных беседах, прежний начальник “химии”, чтобы уйти на пенсию подполковником, при подаче документов в ДИН о том, на какое количество мест рассчитано ИУОТ, вписал в фонд жилых помещений все комнаты, в том числе и кабинеты администрации.

По метражу вышло, что поместится триста человек. Начальник ушел на пенсию, а на “химию” повезли зеков. Не знаю, насколько это было правдой, но помня старого начальника, я готов был в это поверить.

Второй причиной перенаселенности было то, что с нашей “химии” практически невозможно было освободиться досрочно. Раньше положенного срока уходили единицы.

Чтобы уйти на УДО (условное досрочное освобождение) или “домашнюю химию” (более мягкое наказание, чем обычная “химия”), нужно было пройти комиссию в ИУОТ, а потом — суд, который утверждал либо браковал результат комиссии.

Окончательное решение принимал председатель районного суда, к которому относилась наша комендатура. Так вот, судя по рассказам милиционеров, именно эта председатель назвала перечень уголовных статей, по которым “химия” могла даже не предоставлять заключенных к рассмотрению на УДО.

И так вышло, что по этим статьям у нас сидело процентов восемьдесят человек, и им пришлось досиживать срок до конца. Из остальных двадцати процентов уйти раньше времени могли тоже не все.

И получилось, что завозить начали намного больше людей, чем отпускать. Перенаселение, в свою очередь, вызвало постоянные очереди на кухне, в туалете и вообще везде, что тоже не способствовало желанию зеков расставаться с кровно заработанными копейками в счет погашения задолженностей за жилье.

Несмотря ни на что

Но, несмотря ни на что, никто из зеков не хотел возвращаться в лагерь, хотя многие любили говорить о том, что лучше бы остались в колонии — была такая дурная привычка: ходить и ныть, что все не так.

Однако жаловаться, в принципе, было практически не на что, потому что самое главное для заключенного — психологический комфорт, который во многом дает отношение администрации.

А милиция, несмотря на то, что мы были для нее наполовину зеками, каким-то краем ума понимала, что мы уже почти люди.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Источник: https://sputnik.by/society/20170205/1027291908/kak-zakluchennye-otbyvayut-srok-na-himii.html

Право-online
Добавить комментарий